Голос Мирзы Хазара

Владимир Казимиров

ОТБИТЬ ОХОТУ РЕШАТЬ ДЕЛА УГРОЗАМИ ДА КРОВЬЮ

Отчёт Сопредседателей Минской группы Постоянному совету ОБСЕ и их заявления приоткрыли содержание негласных консультаций между президентами и министрами иностранных дел Азербайджана и Армении по чувствительным проблемам урегулирования конфликта в Нагорном Карабахе (НК). Целью Сопредседателей явно было не только отчитаться в ОБСЕ и нажать на руководителей сторон конфликта, но и начать вместо них «готовить к миру» их общественное мнение. Теперь идёт дискуссия о плюсах и минусах хода урегулирования для каждой стороны, но стоило бы взглянуть на это и шире – для обеспечения мира. Некоторые СМИ изложили тексты отчёта и заявлений с массой неточностей в переводах, что порождает кривотолки. Пока больше армян и азербайджанцев лучше знают русский язык, полезнее на нём и готовить оригиналы документов – в Вене ещё переводят на английский квалифицированнее, чем с английского в Закавказье. Начну с формальных, казалось бы, придирок к текстам Сопредседателей. Не стоило бы всуе использовать значимые термины: принципы и соглашение. Нет тут оснований говорить о «базовых принципах», а тем более «рамочном соглашении». Подготовлены лишь общие контуры урегулирования. Никаких принципов, тем более новых, не видно. Правда, Сопредседатели стремятся внедрить в Карабахе два настоящих принципа, крайне важных в конфликтных ситуациях: неприменение силы и угроз силой; мирное разрешение споров. И в этом надо оказывать им всемерную поддержку! Рано говорить и о соглашении, даже рамочном. Будь и приняты «принципы», это дало бы двум сторонам лишь политическую договорённость, но не гарантировало бы ещё выхода на соглашения. Каждый элемент потребовал бы тягучих переговоров, чтобы дозреть до включения в полноценные, юридически обязывающие соглашения. Не ладно и с кругом договаривающихся сторон. Негоже Сопредседателям полагать, что «авось Ереван уломает Степанакерт». Как без подписи армян НК обязать их вывести свои военные формирования из 5 районов за его пределами? И на какую линию отводить? Необходимо согласие всех сторон конфликта – всех, кому выполнять обязательства (как было при перемирии 12 мая 1994 г.). Другого не дано, даже если не всем это нравится. Поэтому удивляют в венском тексте небрежности вроде «две стороны», «обе стороны». Три стороны в карабахском конфликте давно признаны в документах ОБСЕ и самими Сопредседателями. Кем и когда пересмотрен этот подход? Где такое решение? Конформизм перед чьими-то капризами, «ползучие» уступки ради продолжения хоть каких-то переговоров как раз приводят к тупикам и сбоям. И результат – налицо. Сопредседатели объявляют себя преемниками наработок лишь последних 9 лет. Странное исчисление! США и Франция включились в эту роль в начале 1997 г., но Россия и раньше была и Сопредседателем, и самостоятельным посредником. В Минской группе ОБСЕ были и другие председатели и сопредседатели. Целый ряд идей урегулирования наработан давным-давно. Да и вся работа посредников строится на прекращении огня, достигнутом при посредничестве России в 1994 г. Но перейдём к главному – к сути проблем. Нельзя начать урегулирование мирным (освободить захваченные территории), а потом, как получится. Об устойчивости мирного процесса и гарантиях Сопредседатели говорят лишь вскользь, ближе к концу предлагаемых мер. Абсолютный отказ всех сторон конфликта от применения силы, от любых попыток возобновить военные действия должен стать первейшим «безусловным условием» (sino qua non). Он потребует скрепления и в международном плане – видимо, Советом Безопасности ООН. Никак нельзя оставлять это лишь намеченным, но незавершённым. Это как бы «нулевой цикл», завершаемый до начала «первого этапа». Угрозы мирному процессу исходят в основном от Азербайджана на фоне его неудач в той войне. Это общеизвестно и видно невооружённым глазом (воинственные заявления, призывы к гонке вооружений и реваншу, разжигание вражды к армянам, разрыв контактов с ними и т.п.). Характерно, что Баку чаще и в большей мере отклоняет предложения посредников. Поэтому надо тщательнее отслеживать позиции и аргументы Азербайджана, выявлять и показывать, что и почему в них неприемлемо или не проходит. Нынешняя схема Сопредседателей – «большинство территорий за обещание референдума по статусу НК» (непонятно, какого и когда). Она предусматривает уход армян из 5 районов, а почти всё существенное из остального зависает в неопределенности. Рассчитывать, что потом стороны договорятся о референдуме, наивно. Значит, его не будет вообще. Осталась бы, как минимум, нерешенность статуса НК – главной проблемы конфликта, проблем Кельбаджара и Лачина, та же потенциальная опасность новой войны. А вот это и неприемлемо. Надо продвинуться в первом же соглашении дальше (как за счёт «нулевого цикла», так и хотя бы минимальной проработки условий референдума). Нельзя это оставлять «на потом». Волеизъявление населения по статусу НК имеет принципиальное значение. В Закавказье, чувствительном и столь конфликтогенном регионе, международное сообщество должно отбить охоту решать дела угрозами, а тем более кровью. Будь то применительно к недавнему прошлому – у армян на базе военных успехов 1992-94 гг., а тем более к будущему – у тех азербайджанцев, которые носятся с бредовой мечтой военного реванша. Несмотря на то, что известны итоги как довоенного референдума, так и «голосования пулями». Настоятельно необходимо цивилизованное решение, без силовой конфронтации, вместо неё. Нельзя считать НК лишь чьей-то территорией, пренебрегая мнением его населения. Решать должно право, а не сила. В Баку ссылаются на конституцию АР, по которой допускается проведение референдумов лишь в общенациональном масштабе. Но ведь её принимали в конце 1995 г. явно уже с учётом этого конфликта. То есть, чтобы как раз не допустить волеизъявления населения НК, да и других регионов страны. Эдакое низведение Основного закона страны до инструмента политико-пропагандистской борьбы мстит за себя неотвратимостью его перекройки в этой части. И действительно любой исход спора вокруг НК потребует существенных поправок в конституцию АР. Уж если проявлять формальное рвение к ней, то стоит чаще напоминать всем, что её ст. 9 отвергает войну как «способ решения международных конфликтов». Ещё одна неаккуратность – пренебрежение правопреемством от АзССР, мешающее теперь Баку отстаивать её «наследие». Авторы конституции 1995 г. так чурались АзССР, что, отменяя действие конституции 1978 г., не смогли даже юридически корректно назвать свою прежнюю республику. Словом, уловка с опорой на конституцию соскальзывает, не срабатывает. В наше время по своему статусу голосуют лишь те, кого это касается прямо, а не косвенно (Квебек, а не Канада; Каталония, а не Испания). О самом референдуме. Зачем сдвигать его на 10-15 лет (то есть за второй срок президента АР)? Почему бы не провести его через 4-5 лет после начала реализации желанного соглашения? Разумеется, должны голосовать и азербайджанцы, проживавшие ранее в НК и их родившиеся там дети. Им должно быть сохранено право вернуться, но дано также право знать, под какую власть они возвратятся. Они могут проголосовать и дистанционно (как было на недавних выборах в Милли меджлис) – во избежание инцидентов, чреватых напряженностью и срывом референдума. Зря Сопредседатели обходят все эти вопросы (или не раскрывают, или сбрасывают их на дальнейшее). Остальные проблемы урегулирования представляются не столь спорными, но тоже потребуют немалой настойчивости от сторон и посредников. Право на добровольное возвращение перемещённых лиц и беженцев в места прежнего проживания – одна из аксиом урегулирования, но для всех сторон. При отказе вернуться – право на компенсации. Необходима также глубокая демилитаризация всех освобождаемых районов вплоть до вступления в силу окончательного статуса НК. Безопасность вернувшихся переселенцев извне обеспечило бы размещение миротворцев, изнутри – необходимое и достаточное количество гражданской полиции. Полагаю, что ради эффективности, но компактности операции по поддержанию мира стоило бы вдоль двух полос (по нынешней линии соприкосновения и по внешней линии отхода армянских сил) разместить международных наблюдателей, а посредине 2-3 достаточно мобильных и мощных ударных группировки. Их основная цель – пресечь срыв демилитаризации этой зоны любою стороною. И адекватно реагировать на «стихийные» акции гражданского населения (этот приём не нов). К подписанию соглашения сторонами предстоит определиться с национальным составом наблюдателей и миротворцев. Своим лукавством стороны мешают Сопредседателям в поисках урегулирования, но те из деликатности иногда «стесняются» называть вещи своими именами. Бывшим Сопредседателям это гораздо легче. Вокруг конфликта стороны создали немало мифов, разных пропагандистских ухищрений, иногда заведомо ложных. Есть любители выставлять «вершки», пряча «корешки»: например, выпячивают оккупацию, но таят её происхождение. Баку придает гуманитарную окраску своим требованиям сначала устранить оккупацию и возвратить своих прежних жителей. Всю вину за захваты он возлагает на армян, скрывая свои тяжкие грехи – упорное нежелание прекратить военные действия в 1992-94 гг., срывы оформленных договорённостей прекратить огонь (четырежды!) и нередкие уходы от миротворческих инициатив (и армяне «ловчили», но не срывали и не избегали таких договорённостей). И вот итог – потеря 7 районов и исход нескольких сотен тысяч азербайджанцев. Но как это всё возникло – запретная тема в Баку, ибо бросает тень на А.Эльчибея, а ещё больше на общенационального лидера. Азербайджан часто апеллирует к 4 резолюциям СБ ООН 1993 г., требуя их соблюдения. Но попробуйте найти в них буквально хоть одно сущностное требование, выполненное будь то армянами, будь то самими азербайджанцами (кроме прекращения огня). А это главнейшее требование всех резолюций как раз Баку более года игнорировал, пытаясь одержать верх силой (с тех пор СБ ООН и перестал принимать резолюции по Карабаху). Бывший советник президентов АР Вафа Гулизаде на днях изрёк: «Должны выполняться резолюции СБ ООН – точка!». Твердил ли он это в 1993-94 гг. А.Эльчибею и Г.Алиеву? Или те просто не вняли его советам? Если бы гуманные соображения были главными, как подаёт Баку, то давным-давно можно было добиться освобождения ряда районов и вернуть домой сотни тысяч азербайджанцев, дорабатывая возвращение остальных, в том числе 45 тысяч жителей НК. Казалось бы, огромная разница в цифрах побудит Баку к проявлениям гибкости. Не тут-то было! Выходит, не так уж заботят муки переселенцев! Сопредседателям пока так и не удалось добиться от всех сторон прямого признания того, что статус НК остаётся главной спорной проблемой. Весь мир понимает это, но не все стороны признают. Каждая считает НК «бесспорно» своим, хотя это верно лишь для его жителей, нынешних и прежних. Признание главного предмета спора облегчило бы переход к его цивилизованному решению волеизъявлением населения – ведь все пекутся о демократии! Гейдар Алиев, давно обвинив Народный Фронт Азербайджана в утрате НК, понимал, что его не вернуть, был близок к обмену на освобождение занятых территорий. Он искал лишь некую компенсацию (коридор через Мегри) и пристойное оформление. Но отшатнулся, обнаружив, что его покидают самые близкие сотрудники. Любое соглашение с уступками (а без них оно невозможно) для нового президента ещё опаснее. Страхуя себя от соглашений, Ильхам Алиев повышает требования: «не сдаёт» даже НК, хотя уклоняется от нормального решения спора о нём. В его речах – элементарные противоречия: то он твердит, что «терпение небезгранично», то ратует за неторопливость, чтобы набраться сил и принудить армян к капитуляции. Противоречивы и его заявления о мире и войне (не говоря уж о несовместимости войны с конституцией АР и об издержках рецидива насилия для обоих народов). Очевидно и нежелание понимать специфику тектонической эпохи распада СССР и других государств в Европе. Вместо предметных суждений и конкретных аргументов в ходу слишком общие фразы о справедливости, нормах международного права, территориальной целостности, больше похожие на заклинания. Вряд ли лидер нации вправе считать сию продукцию пригодной для общественного мнения в стране, а «сбыть» её на экспорт ещё труднее. Всё это и делает пока невозможным выход на договорённости, обрекая Сопредседателей на паузу с половинчатой оглаской реальной ситуации в этом процессе. А вынужденных переселенцев («более миллиона»!) – на дальнейшее прозябание. При всём уважении к коллегам-Сопредседателям, посмею сказать, что лучше бы сейчас при доработке «принципов» всемерно навязывать сторонам приверженность мирному решению споров, неприменению силы и угроз силой. Не стоит продавливать рецепты решений, а вот это не только можно, но и необходимо. Азербайджан и Армения не раз брали на себя эти обязательства, в том числе перед ОБСЕ, а как они выполняются? Ведь по части угроз прямо и многократно нарушаются. Вот этому и стоило бы отдать не только остаток 2006 года, но и два следующих, чтобы реально приблизиться к мирному решению карабахского конфликта. С этой стороны оно ближе. Для этого нет нужды выносить вопрос на «большую восьмёрку» и до поры – до времени даже на Совет Безопасности ООН. (IA REGNUM)

Об авторе. Владимир Казимиров – чрезвычайный и полномочный посол, на дипломатической работе в МИД СССР с 1953 года. В 1992-96 гг. – глава посреднической миссии России, полномочный представитель президента Российской Федерации по Нагорному Карабаху, участник и сопредседатель Минской группы ОБСЕ от России. В связи с материалами, распространёнными ИА REGNUM по поводу моего участия в конференции “Геостратегическая значимость Азербайджана”, должен внести некоторые уточнения. И даже ряд пояснений. Новая поездка в этот город оказалась богатой на впечатления – хорошие и разные. Было с чем сравнить – более 45 раз был в Баку в годы вооруженного конфликта в Карабахе в поисках мирного урегулирования как посредник то от России, то от Минской группы ОБСЕ. Впечатлил динамизм столицы Азербайджана. Город оправился от разрухи и запущенности 90-х годов, посвежел за 11 лет перемирия. Поражает лес растущих многоэтажных домов, хотя бакинцы сетуют на непомерно высокие цены на новое жилье, отсутствие чёткого генерального плана, проблемы с коммуникациями. О социально-экономической и политической обстановке в стране говорят разное. Много ожиданий: одни связаны с благами от нефтепровода на Турцию, другие – с предстоящими в ноябре парламентскими выборами как тестом на пути к демократизации страны, третьи, как и прежде, с разрешением карабахского конфликта. При обсуждении карабахской тематики непросто там обойтись без эксцессов. Острый застарелый конфликт сделал стороны болезненно чувствительными и подозрительными, особенно ту, что считает себя более пострадавшей. Плюс южный темперамент, мешающий иногда спокойной рассудительности. Власть и национал-экстремисты априори недовольны и посредниками: например, то и дело списывают на них отсутствие подвижек в решении конфликта. Частично это даже можно понять. Посредник ничего не несёт сторонам “на блюдечке с голубой каёмочкой”. Наоборот, у каждой добивается уступок. Данная сторона не видит и не слышит, как он выбивает у другой уступки ради неё. Создаётся впечатление, что он обслуживает интересы недруга. Отсюда нередкие обвинения в адрес посредников. Конечно, немало зависит от уровня политической культуры, а он в Евразии ещё не достиг пика. Посредничество в урегулировании кровавых конфликтов – одно из самых благородных, но вместе с тем самых тяжких и неблагодарных усилий дипломата. Сказывается и другое. Когда конфликт долго не решается, огромное, гипертрофированное значение обретает пропаганда как бескровная, сравнительно “мирная” форма продолжения войны. Счёт идёт тут не на тысячи убитых, но на сотни тысяч обманутых людей, а иногда и множество искалеченных душ. Конфликт обрастает ложью. Достижение обмана становится чем-то вроде успешной операции в этой не менее грязной войне. Ложь – повседневное оружие, из него бьют и по посредникам. Как относиться к пропагандистским уловкам сторон, а то и ко лжи? Молчать? В постоянных контактах со сторонами посредники могут отводить их ложные доводы, но это делают без огласки, чтобы “не обижать”, особенно когда переговоры конфиденциальны. Но иногда стоит разоблачать фальшивые тезисы и публично, снижая убойную силу лжи, мешая ей поразить не слишком посвящённых, а их тысячи, даже намного больше. Возможность услышать иные, а нередко и противоположные доводы, сопоставить то и другое, позволяет самостоятельно прийти или попытаться прийти к собственным выводам. Это помогает людям разбираться в событиях. Отставным посредникам легче. Перестав быть официальными лицами, они могут высказываться откровеннее, чем действующие дипломаты. Любая уловка остаётся ложью. Будь то армянская или азербайджанская, “западная” или российская – её не спасает национальная окраска. Надо выступать против любой, даже если это кого-то обидит. Пусть больше обижается тот, кто больше лукавит и обманывает. Умолчаниями не приблизиться к истине. Подобно математикам, надо использовать “метод последовательного приближения” к ней. Ведь все хотят знать правду, что и как на самом деле? Каждый обязан помочь этому, если знает нечто достоверное. Факты, доводы и контрдоводы – инструменты последовательного приближения к истине. К российским посредникам в Баку особенно придирчивы. Почти забыто, что именно Россия помогла прекратить большое кровопролитие. А мне давно дарована там проармянская репутация, хотя армянские экстремисты считают наоборот: с обеих сторон не всем нравится узнавать, что мешало выходу на перемирие, раздражает, что эксперты сбивают установки пропаганды. 8 июня Организация освобождения Карабаха, давно занятая скандалами вокруг конфликта, прислала на открытие конференции в Баку горстку крикунов, требовавших удалить Казимирова из зала и вообще из Азербайджана, пока не признает территориальную целостность Азербайджана (им невдомёк, что этот принцип регулирует отношения между государствами и прописан в 1975 г. в Хельсинкском заключительном акте вовсе не для частных лиц, рядовых граждан или послов в отставке. Поклоняться магическим формулам куда легче, чем вникать в суть сложнейших проблем урегулирования). Минут через 10 организаторы и участники форума урезонили молодчиков, и те, не добившись своего, но, обеспечив своей очередной буче прессу, ушли. Казалось бы, делу конец… Но первый же оратор – заведующий международным отделом администрации президента Азербайджана Новруз Мамедов вдруг принялся увещевать меня “заняться своими делами” по примеру остальных сопредседателей Минской группы, оставивших эту работу. Стиль, конечно, иной, чем у крикунов, а суть та же. А ведь и раньше бакинские СМИ даже выносили в заголовки недовольство тем, что отставник ещё смеет высказываться по карабахскому урегулированию… Местная пресса и на сей раз показала, как раскручивать скандалы. Появились небылицы, будто участники форума поддержали требования молодчиков и даже покинули зал в знак протеста, будто мне не давали говорить, прерывали возгласами негодования и т.п. (возникшая интрига, наоборот, лишь повысила внимание к моим выступлениям о недопустимости силового решения конфликта). Слова Мамедова подавались как реакция на мои выступления (уйдя по занятости раньше, он их и не слышал). Недавно Институт стран СНГ после интервью депутата Госдумы Константина Затулина одной из азербайджанских газет сетовал на то, что та от себя специально усыпает кавычками не только слова в своих вопросах, но и в его ответах. Должен подтвердить, что кавычки – весьма любимый там знак препинания: их нередко ставят даже вокруг слов, вкладываемых кому-то в уста. Для журналистов стало нормой “небрежно”, чересчур вольно излагать тексты – то ли по непонятливости, то ли от зуда “подправить”. Дам высказанную мной мысль: армяне настаивают на первоочередном определении статуса Нагорного Карабаха, азербайджанцы – на скорейшем освобождении оккупированных территорий. Но есть проблема ещё более приоритетная – закрепление перемирия, гарантирование невозобновления военных действий, однозначный отказ от силовых средств решения конфликта. В лучшем случае это изложено так: “Отметив, что армянская сторона считает приоритетным вопрос статуса Hагорного Карабаха, а азербайджанская сторона – освобождение территорий, дипломат подчеркнул, что не считает ни один из этих вопросов приоритетными. По его мнению, на первый план выходят гарантии невозобновления боевых действий”. А иногда эдак: “Суть его выступления свелась к тому, что и армяне, и азербайджанцы не правы, занимаются самообманом, а не тем, чем надо. По его мнению, надо укреплять режим прекращения огня и мириться”. Но можно ещё хуже: “Суть его выступления свелась к тому, что аpмяне и азеpбайджанцы не пpавы. И оба наpода занимаются не тем чем надо, а самообманом. Так, по мнению Казимиpова, надо заниматься укpеплением pежима пpекpащения огня и миpиться”. Это реальные цитаты из бакинских СМИ. Где тут проблемы профессионализма, где искажение с умыслом – разобраться непросто, но можно ещё раз оценить “неаккуратную”, явно неоднозначную роль прессы в отношении конфликтных ситуаций. Авторы доклада о функционировании демократических институтов в Азербайджане, только что представленного на нынешнюю сессию ПАСЕ (Страсбург, 20-24 июня с.г.) отметили: “Открытые политические дебаты и диалог – неотъемлемая часть демократического общества, однако в Азербайджане нет понимания этого”. Секретарь Венецианской комиссии Джанни Букиккио на днях был в Баку экспансивнее: “Вы – часть Европы, и я вас прошу вести себя как европейцы!..”. Ещё больше то и другое касается подходов, проявляемых к решению карабахского конфликта. IA REGNUM

Информационное агентство REGNUM, 26 апреля 2005 г.

Владимир Казимиров

Преодолеть силовые атавизмы вокруг Карабаха

Несмотря на 11 лет перемирия, ситуация в карабахском конфликте в последнее время лишь обострялась. Шло это по целому ряду направлений: 1) долгое бесплодное топтание сторон конфликта перед возобновлением переговорного процесса в рамках ОБСЕ и открытие одной из них новых “фронтов” пропагандистского противоборства в других международных организациях – по сути дела вместо перехода к предметным переговорам; 2) навязчивое раскручивание высшим руководством Азербайджана кампании угроз силового реванша под лозунгом освобождения земель “любым путём”; 3) приближение азербайджанских позиций к армянским на линии соприкосновения войск, спровоцировавшее резкое умножение перестрелок и человеческих жертв, возрастание напряжённости; 4) нагнетание неприязни и враждебности в основном с той же стороны, дошедшее до героизации одиозного убийства в Будапеште; 5) наращивание военных расходов и приготовлений всех сторон конфликта. Всего этого, не говоря уж о том, что конфликт так и не урегулирован, более чем достаточно для озабоченности международного сообщества. Стали реагировать на это и в структурах ОБСЕ, 13 лет занятых содействием мирному урегулированию в Карабахе. В начале апреля с.г. первый звонок дал её Действующий председатель Димитрий Рупель. Пообщавшись в Ереване и Баку с руководителями всех сторон конфликта, он многозначительно заявил, что лексика ОБСЕ не знает “иных путей” его решения, кроме мирных. 13 апреля с.г. Сопредседатели Минской группы Юрий Мерзляков, Стивен Манн и Бернар Фасье (соответственно Россия, США, Франция) в совместном заявлении отметили рост напряженности в регионе, осложняющий переход к переговорам. Особое внимание они привлекли к заявлениям о вероятности новой войны и инцидентам на линии соприкосновения, хотя избегали адресной критики. Они призывают стороны признать, что возобновление военных действий “будет иметь катастрофические последствия для населения обеих стран”, побуждают их “готовить население своих стран к сбалансированному договорному соглашению, которое потребует компромиссов с обеих сторон”. Реакция официального Еревана на это была не очень внятной: дескать, заявление Сопредседателей не поможет, раз не указывает, кому адресована критика. Зато однозначно резкий ответ Баку, озвученный заведующим отделом международных связей исполнительного аппарата президента Азербайджана Новрузом Мамедовым, во многом просто примечателен. По его словам, такие заявления “противоречат миссии и полномочиям” посредников в карабахском урегулировании. Отметим, что официальный мандат поручает Сопредседателям “способствовать разрешению конфликта без применения силы”, “предпринимать совместные усилия в целях укрепления режима прекращения огня”. Мамедов продолжил: “Мы не действуем со слов сопредседателей. Они являются только посредниками в урегулировании конфликта и должны выполнять свою работу. Их заявления, адресованные обоим народам, нам не нужны”. Здесь опять же следует отметить, что обращение сопредседателей было адресовано не “народам”, а участникам урегулирования. Но чего стоит сам тон?! Профессиональный дипломат вряд ли мог щегольнуть такими словесами – только аппаратный чиновник. В этой сцене радует лишь то, что в Баку-то не ошиблись, кому, прежде всего, адресовано совместное заявление трех Сопредседателей. А стилистика реакции показывает: первая цель достигнута. “Немилосердный” подход Баку к посредникам – не новость. Ни одна другая сторона не предъявляла им столько нелепых претензий, то, списывая на них собственные затяжки и промашки, то путая их роль с другими ролями, то грозя поменять их. Там ежедневно требуют от них активизировать усилия, а сами себя настраивают на неторопливость в расчёте поднять с годами экономику и укрепить армию. Будто тут и нет нестыковки! Словом, хотелось бы держать посредников за безропотных “мальчиков для битья”, не позволяя им высказываться по обстановке в урегулировании. В этом трудном процессе руководители Минской группы давно вынуждены излагать свои оценки, в том числе и публично. Сопредседатели напомнили сторонам их обязательства по соглашению об укреплении режима прекращении огня и урегулировании инцидентов на линии соприкосновения от 6 февраля 1995 г., которые не выполняются. Армяне проявили готовность возобновить его выполнение, если так же поступит азербайджанская сторона. Слово – за Баку, но там об этом молчат. Хотя, казалось бы, ситуация на линии соприкосновения срочно требует принятия конструктивных мер, а не опасного выдвижения позиций. Больше всего недовольства вызвали критика Сопредседателями настойчивых воинственных заявлений, а также обозначение ими неизбежных последствий возобновления военных действий. Но кто же мог рассчитывать, будто подстрекательство к войне, возбуждение истерии не привлечёт внимания и не вызовет осуждения? Призывающим к реваншу “любой ценой” очень не хотелось бы расшифровки этих призывов – даже простого перечня тяжких последствий нового истязания обоих народов. Народам пока не положено знать этого. Отсюда и такая грубая нервозная реакция. Вряд ли руководство Азербайджана не ведает, что его призывы к войне (армяне в ответ твердят, что ко всему готовы) противоречат его прямым обязательствам, нормам и усилиям ОБСЕ и других международных организаций. Но Баку считает, будто бы итог военных действий 1992-94 гг. – оккупация 7 районов – позволяет в виде исключения возобновить войну. Всё это объясняется народу агрессией армян – ни слова о “соавторах” оккупации многих районов: бывших президентах Абульфазе Эльчибее и Гейдаре Алиеве, сорвавших ряд мирных инициатив и своевременное выполнение резолюций Совета Безопасности ООН в расчёте одержать верх в силовом решении конфликта. Оккупация – всем напоказ, но лишь как результат “агрессии”. Будто просчёты своих лидеров тут ни причём. Чем обойдутся новые военные авантюры, тоже таят от народа. Как и многое другое: в обозримом времени ни одна сторона не в силах провести блицкриг; право на самооборону даже при вооружённом нападении на государство чётко ограничено Уставом ООН; державы-посредники и всё мировое сообщество встретили бы авантюру вовсе не аплодисментами. К счастью, военные грёзы пока нереализуемы, но это не может смягчить крайне негативной оценки воинственной кампании: вредоносные последствия не только самой войны, но и этой военной истерии многообразны и долговременны. Сама агрессивность и длительность воинственной кампании выдвигает её на первый план, делает внеочередной проблемой карабахского урегулирования. Ведь угрозы силового реванша ничуть не облегчают выход на конструктивное и взаимоприемлемое решение и без того сложнейших спорных вопросов. Поэтому нужен “холодный душ”, а ещё лучше – широкий международный отпор попыткам раскачать неустойчивое равновесие в этом чувствительном регионе, чтобы реваншисты умерили пыл или несли растущие издержки. При всех трудностях Азербайджану выгоднее трезвая реалистическая, гибкая линия, чем нарочитая жесткость и бескомпромиссность. Пароксизмы воинственности не помогут снискать понимание и поддержку во многих международных организациях. Переход к поэтапному урегулированию с освобождением районов недостижим под аккомпанемент угроз реванша. Они лишь закрепляют военно-технические подходы сторон и нынешнюю линию соприкосновения, не позволяют оздоровить обстановку и найти военно-политические гарантии стабильности в регионе. Международным структурам пора также вновь притормозить наращивание военных бюджетов сторон конфликта. Обоим народам был бы, наверняка, полезнее более разумный расход государственных средств. Если стороны стремятся к мирному урегулированию конфликта, то должны подтвердить это делами, отбросив прочь все силовые атавизмы.