Вано Туманишвили: ГУАМ в эпицентре столкновения интересов США и Европы
Инициатива по образованию ГУАМ с самого начала носила провокационно-экспериментальный характер, рассчитанный на конструирование некой альтернативы атлантической интеграции во внутренних регионах Евразии. Стоит отметить, что судьба ГУАМ была вполне прогнозируемой. В конце 90-х годов стало ясно, что слабые государства не могут создать сильный альянс. В ГУАМ явно отсутствовал лидер, что представляется одной из наиболее уязвимых сторон данного альянса. Некоторые надежды, связываемые с Украиной, выглядели несостоятельным.
Украина - лидер некого альянса - просто нонсенс. Недавняя реакция Украины, Молдавии и Азербайджана в отношении грузинско-российской конфронтации, нежелание этих государств быть вовлеченными в эти труднопрогнозируемые процессы, свидетельствовала о наличии серьезных противоречий между членами данного клуба. Украину интересует ГУАМ, как способ получения нефти, Молдавию интересует возможность общего развития, Грузия же заинтересована в помощи по проблемам известных конфликтов, Азербайджан никогда не питал иллюзии
по поводу ГУАМ, ни в политическом, ни в геоэкономическом аспектах. Возможное сотрудничество Польши и Румынии в Каспийском бассейне вовсе не нуждается в особой институционализации, тем более в форме регионального альянса. Узбекистан в свое время предпочел не участвовать в иллюзорных группировках. Конечно, у ГУАМ был шанс стать реальным альянсом, если лидером стала бы Турция. Но для США это совершенно не приемлемо, в связи с кардинальными изменениями в турецко-американских отношениях. Европейцы также весьма чувствительно
относятся к усилению роли Турции в любом европейском регионе.
Вместе с тем, со временем выясняются два принципиальных обстоятельства. Выяснилось, что зависимое, вернее "привязанное" государство не может стать демократическим. Реальная демократия и реальный национальный суверенитет не отделимы и дополняют друг друга. Мировые центры власти поняли это раньше других, но стыдливо продолжали курировать новые демократии. Одновременно выясняется, что интересы многих партнеров США из числа Новых независимых государств никак не стыкуются с интересами США, а также с интересами Европейского сообщества. История грузинской революции, как ни что другое, подтверждает и подчеркивает это обстоятельство. В данных условиях, последним шансом для государств Восточной Европы в создании и удержании "на плаву" региональных альянсов становится проведение более менее самостоятельной политики, что объективно будет направленно в противовес многим интересам США. До рафинированного антиамериканизма еще далеко, но нечто приближенное уже имеет место. В настоящее время основной проблемой США в битве за Украину является европейская политика, а точнее, политика ведущих держав континентальной Европы, с которой не может не считаться Украина. Кроме того, американские интересы требуют от Украины проведения последовательного антироссийского курса. Для государств Центральной Азии идти в русле американской политики означало бы не только конфронтацию с Россией, но и с Китаем, что совершенно катастрофично для этих государств. Кроме того, сотрудничество с США означает полную смену правящих элит в государствах Центральной Азии. Грузии и Азербайджану пришлось сделать вывод о нецелесообразности и нежелании для США решать конфликтные проблемы. Но все же, данные государства ощущают необходимость создания региональных альянсов, и эти эксперименты, время от времени, будут проводиться. При этом, формирование региональных альянсов в Восточной Европе имеет вполне определенные лимиты - противопоставление интересов этих государств интересам США. Имеется возможность некоторое время нивелировать эти противоречия, но время для "деклараций" ограниченно. Именно это обстоятельство и становилось уже не раз главной проблемой на пути успешного развития ГУАМ. Это очевидно и необходимо только внимательнее проследить историю этого несостоявшегося альянса. Данное обстоятельство носит не случайный или фрагментарный характер, а выступает в качестве принципиального свойства закономерностей развития американской стратегии.
Вано Туманишвили - свободный журналист
(IA REGNUM)
ОТБИТЬ ОХОТУ РЕШАТЬ ДЕЛА УГРОЗАМИ ДА КРОВЬЮ
Владимир Казимиров
ОТБИТЬ ОХОТУ РЕШАТЬ ДЕЛА УГРОЗАМИ ДА КРОВЬЮ
Отчёт Сопредседателей Минской группы Постоянному совету ОБСЕ и их заявления приоткрыли содержание негласных консультаций между президентами и министрами иностранных дел Азербайджана и Армении по чувствительным проблемам урегулирования конфликта в Нагорном Карабахе (НК). Целью Сопредседателей явно было не только отчитаться в ОБСЕ и нажать на руководителей сторон конфликта, но и начать вместо них «готовить к миру» их общественное мнение. Теперь идёт дискуссия о плюсах и минусах хода урегулирования для каждой стороны, но стоило бы взглянуть на это и шире – для обеспечения мира. Некоторые СМИ изложили тексты отчёта и заявлений с массой неточностей в переводах, что порождает кривотолки. Пока больше армян и азербайджанцев лучше знают русский язык, полезнее на нём и готовить оригиналы документов – в Вене ещё переводят на английский квалифицированнее, чем с английского в Закавказье. Начну с формальных, казалось бы, придирок к текстам Сопредседателей. Не стоило бы всуе использовать значимые термины: принципы и соглашение. Нет тут оснований говорить о «базовых принципах», а тем более «рамочном соглашении». Подготовлены лишь общие контуры урегулирования. Никаких принципов, тем более новых, не видно. Правда, Сопредседатели стремятся внедрить в Карабахе два настоящих принципа, крайне важных в конфликтных ситуациях: неприменение силы и угроз силой; мирное разрешение споров. И в этом надо оказывать им всемерную поддержку! Рано говорить и о соглашении, даже рамочном. Будь и приняты «принципы», это дало бы двум сторонам лишь политическую договорённость, но не гарантировало бы ещё выхода на соглашения. Каждый элемент потребовал бы тягучих переговоров, чтобы дозреть до включения в полноценные, юридически обязывающие соглашения. Не ладно и с кругом договаривающихся сторон. Негоже Сопредседателям полагать, что «авось Ереван уломает Степанакерт». Как без подписи армян НК обязать их вывести свои военные формирования из 5 районов за его пределами? И на какую линию отводить? Необходимо согласие всех сторон конфликта – всех, кому выполнять обязательства (как было при перемирии 12 мая 1994 г.). Другого не дано, даже если не всем это нравится. Поэтому удивляют в венском тексте небрежности вроде «две стороны», «обе стороны». Три стороны в карабахском конфликте давно признаны в документах ОБСЕ и самими Сопредседателями. Кем и когда пересмотрен этот подход? Где такое решение? Конформизм перед чьими-то капризами, «ползучие» уступки ради продолжения хоть каких-то переговоров как раз приводят к тупикам и сбоям. И результат – налицо. Сопредседатели объявляют себя преемниками наработок лишь последних 9 лет. Странное исчисление! США и Франция включились в эту роль в начале 1997 г., но Россия и раньше была и Сопредседателем, и самостоятельным посредником. В Минской группе ОБСЕ были и другие председатели и сопредседатели. Целый ряд идей урегулирования наработан давным-давно. Да и вся работа посредников строится на прекращении огня, достигнутом при посредничестве России в 1994 г. Но перейдём к главному – к сути проблем. Нельзя начать урегулирование мирным (освободить захваченные территории), а потом, как получится. Об устойчивости мирного процесса и гарантиях Сопредседатели говорят лишь вскользь, ближе к концу предлагаемых мер. Абсолютный отказ всех сторон конфликта от применения силы, от любых попыток возобновить военные действия должен стать первейшим «безусловным условием» (sino qua non). Он потребует скрепления и в международном плане – видимо, Советом Безопасности ООН. Никак нельзя оставлять это лишь намеченным, но незавершённым. Это как бы «нулевой цикл», завершаемый до начала «первого этапа». Угрозы мирному процессу исходят в основном от Азербайджана на фоне его неудач в той войне. Это общеизвестно и видно невооружённым глазом (воинственные заявления, призывы к гонке вооружений и реваншу, разжигание вражды к армянам, разрыв контактов с ними и т.п.). Характерно, что Баку чаще и в большей мере отклоняет предложения посредников. Поэтому надо тщательнее отслеживать позиции и аргументы Азербайджана, выявлять и показывать, что и почему в них неприемлемо или не проходит. Нынешняя схема Сопредседателей – «большинство территорий за обещание референдума по статусу НК» (непонятно, какого и когда). Она предусматривает уход армян из 5 районов, а почти всё существенное из остального зависает в неопределенности. Рассчитывать, что потом стороны договорятся о референдуме, наивно. Значит, его не будет вообще. Осталась бы, как минимум, нерешенность статуса НК – главной проблемы конфликта, проблем Кельбаджара и Лачина, та же потенциальная опасность новой войны. А вот это и неприемлемо. Надо продвинуться в первом же соглашении дальше (как за счёт «нулевого цикла», так и хотя бы минимальной проработки условий референдума). Нельзя это оставлять «на потом». Волеизъявление населения по статусу НК имеет принципиальное значение. В Закавказье, чувствительном и столь конфликтогенном регионе, международное сообщество должно отбить охоту решать дела угрозами, а тем более кровью. Будь то применительно к недавнему прошлому – у армян на базе военных успехов 1992-94 гг., а тем более к будущему – у тех азербайджанцев, которые носятся с бредовой мечтой военного реванша. Несмотря на то, что известны итоги как довоенного референдума, так и «голосования пулями». Настоятельно необходимо цивилизованное решение, без силовой конфронтации, вместо неё. Нельзя считать НК лишь чьей-то территорией, пренебрегая мнением его населения. Решать должно право, а не сила. В Баку ссылаются на конституцию АР, по которой допускается проведение референдумов лишь в общенациональном масштабе. Но ведь её принимали в конце 1995 г. явно уже с учётом этого конфликта. То есть, чтобы как раз не допустить волеизъявления населения НК, да и других регионов страны. Эдакое низведение Основного закона страны до инструмента политико-пропагандистской борьбы мстит за себя неотвратимостью его перекройки в этой части. И действительно любой исход спора вокруг НК потребует существенных поправок в конституцию АР. Уж если проявлять формальное рвение к ней, то стоит чаще напоминать всем, что её ст. 9 отвергает войну как «способ решения международных конфликтов». Ещё одна неаккуратность – пренебрежение правопреемством от АзССР, мешающее теперь Баку отстаивать её «наследие». Авторы конституции 1995 г. так чурались АзССР, что, отменяя действие конституции 1978 г., не смогли даже юридически корректно назвать свою прежнюю республику. Словом, уловка с опорой на конституцию соскальзывает, не срабатывает. В наше время по своему статусу голосуют лишь те, кого это касается прямо, а не косвенно (Квебек, а не Канада; Каталония, а не Испания). О самом референдуме. Зачем сдвигать его на 10-15 лет (то есть за второй срок президента АР)? Почему бы не провести его через 4-5 лет после начала реализации желанного соглашения? Разумеется, должны голосовать и азербайджанцы, проживавшие ранее в НК и их родившиеся там дети. Им должно быть сохранено право вернуться, но дано также право знать, под какую власть они возвратятся. Они могут проголосовать и дистанционно (как было на недавних выборах в Милли меджлис) – во избежание инцидентов, чреватых напряженностью и срывом референдума. Зря Сопредседатели обходят все эти вопросы (или не раскрывают, или сбрасывают их на дальнейшее). Остальные проблемы урегулирования представляются не столь спорными, но тоже потребуют немалой настойчивости от сторон и посредников. Право на добровольное возвращение перемещённых лиц и беженцев в места прежнего проживания – одна из аксиом урегулирования, но для всех сторон. При отказе вернуться – право на компенсации. Необходима также глубокая демилитаризация всех освобождаемых районов вплоть до вступления в силу окончательного статуса НК. Безопасность вернувшихся переселенцев извне обеспечило бы размещение миротворцев, изнутри – необходимое и достаточное количество гражданской полиции. Полагаю, что ради эффективности, но компактности операции по поддержанию мира стоило бы вдоль двух полос (по нынешней линии соприкосновения и по внешней линии отхода армянских сил) разместить международных наблюдателей, а посредине 2-3 достаточно мобильных и мощных ударных группировки. Их основная цель – пресечь срыв демилитаризации этой зоны любою стороною. И адекватно реагировать на «стихийные» акции гражданского населения (этот приём не нов). К подписанию соглашения сторонами предстоит определиться с национальным составом наблюдателей и миротворцев. Своим лукавством стороны мешают Сопредседателям в поисках урегулирования, но те из деликатности иногда «стесняются» называть вещи своими именами. Бывшим Сопредседателям это гораздо легче. Вокруг конфликта стороны создали немало мифов, разных пропагандистских ухищрений, иногда заведомо ложных. Есть любители выставлять «вершки», пряча «корешки»: например, выпячивают оккупацию, но таят её происхождение. Баку придает гуманитарную окраску своим требованиям сначала устранить оккупацию и возвратить своих прежних жителей. Всю вину за захваты он возлагает на армян, скрывая свои тяжкие грехи – упорное нежелание прекратить военные действия в 1992-94 гг., срывы оформленных договорённостей прекратить огонь (четырежды!) и нередкие уходы от миротворческих инициатив (и армяне «ловчили», но не срывали и не избегали таких договорённостей). И вот итог – потеря 7 районов и исход нескольких сотен тысяч азербайджанцев. Но как это всё возникло – запретная тема в Баку, ибо бросает тень на А.Эльчибея, а ещё больше на общенационального лидера. Азербайджан часто апеллирует к 4 резолюциям СБ ООН 1993 г., требуя их соблюдения. Но попробуйте найти в них буквально хоть одно сущностное требование, выполненное будь то армянами, будь то самими азербайджанцами (кроме прекращения огня). А это главнейшее требование всех резолюций как раз Баку более года игнорировал, пытаясь одержать верх силой (с тех пор СБ ООН и перестал принимать резолюции по Карабаху). Бывший советник президентов АР Вафа Гулизаде на днях изрёк: «Должны выполняться резолюции СБ ООН – точка!». Твердил ли он это в 1993-94 гг. А.Эльчибею и Г.Алиеву? Или те просто не вняли его советам? Если бы гуманные соображения были главными, как подаёт Баку, то давным-давно можно было добиться освобождения ряда районов и вернуть домой сотни тысяч азербайджанцев, дорабатывая возвращение остальных, в том числе 45 тысяч жителей НК. Казалось бы, огромная разница в цифрах побудит Баку к проявлениям гибкости. Не тут-то было! Выходит, не так уж заботят муки переселенцев! Сопредседателям пока так и не удалось добиться от всех сторон прямого признания того, что статус НК остаётся главной спорной проблемой. Весь мир понимает это, но не все стороны признают. Каждая считает НК «бесспорно» своим, хотя это верно лишь для его жителей, нынешних и прежних. Признание главного предмета спора облегчило бы переход к его цивилизованному решению волеизъявлением населения – ведь все пекутся о демократии! Гейдар Алиев, давно обвинив Народный Фронт Азербайджана в утрате НК, понимал, что его не вернуть, был близок к обмену на освобождение занятых территорий. Он искал лишь некую компенсацию (коридор через Мегри) и пристойное оформление. Но отшатнулся, обнаружив, что его покидают самые близкие сотрудники. Любое соглашение с уступками (а без них оно невозможно) для нового президента ещё опаснее. Страхуя себя от соглашений, Ильхам Алиев повышает требования: «не сдаёт» даже НК, хотя уклоняется от нормального решения спора о нём. В его речах – элементарные противоречия: то он твердит, что «терпение небезгранично», то ратует за неторопливость, чтобы набраться сил и принудить армян к капитуляции. Противоречивы и его заявления о мире и войне (не говоря уж о несовместимости войны с конституцией АР и об издержках рецидива насилия для обоих народов). Очевидно и нежелание понимать специфику тектонической эпохи распада СССР и других государств в Европе. Вместо предметных суждений и конкретных аргументов в ходу слишком общие фразы о справедливости, нормах международного права, территориальной целостности, больше похожие на заклинания. Вряд ли лидер нации вправе считать сию продукцию пригодной для общественного мнения в стране, а «сбыть» её на экспорт ещё труднее. Всё это и делает пока невозможным выход на договорённости, обрекая Сопредседателей на паузу с половинчатой оглаской реальной ситуации в этом процессе. А вынужденных переселенцев («более миллиона»!) – на дальнейшее прозябание. При всём уважении к коллегам-Сопредседателям, посмею сказать, что лучше бы сейчас при доработке «принципов» всемерно навязывать сторонам приверженность мирному решению споров, неприменению силы и угроз силой. Не стоит продавливать рецепты решений, а вот это не только можно, но и необходимо. Азербайджан и Армения не раз брали на себя эти обязательства, в том числе перед ОБСЕ, а как они выполняются? Ведь по части угроз прямо и многократно нарушаются. Вот этому и стоило бы отдать не только остаток 2006 года, но и два следующих, чтобы реально приблизиться к мирному решению карабахского конфликта. С этой стороны оно ближе. Для этого нет нужды выносить вопрос на «большую восьмёрку» и до поры – до времени даже на Совет Безопасности ООН. (IA REGNUM)
ОТБИТЬ ОХОТУ РЕШАТЬ ДЕЛА УГРОЗАМИ ДА КРОВЬЮ
Владимир Казимиров
ОТБИТЬ ОХОТУ РЕШАТЬ ДЕЛА УГРОЗАМИ ДА КРОВЬЮ
Отчёт Сопредседателей Минской группы Постоянному совету ОБСЕ и их заявления приоткрыли содержание негласных консультаций между президентами и министрами иностранных дел Азербайджана и Армении по чувствительным проблемам урегулирования конфликта в Нагорном Карабахе (НК). Целью Сопредседателей явно было не только отчитаться в ОБСЕ и нажать на руководителей сторон конфликта, но и начать вместо них «готовить к миру» их общественное мнение. Теперь идёт дискуссия о плюсах и минусах хода урегулирования для каждой стороны, но стоило бы взглянуть на это и шире – для обеспечения мира. Некоторые СМИ изложили тексты отчёта и заявлений с массой неточностей в переводах, что порождает кривотолки. Пока больше армян и азербайджанцев лучше знают русский язык, полезнее на нём и готовить оригиналы документов – в Вене ещё переводят на английский квалифицированнее, чем с английского в Закавказье. Начну с формальных, казалось бы, придирок к текстам Сопредседателей. Не стоило бы всуе использовать значимые термины: принципы и соглашение. Нет тут оснований говорить о «базовых принципах», а тем более «рамочном соглашении». Подготовлены лишь общие контуры урегулирования. Никаких принципов, тем более новых, не видно. Правда, Сопредседатели стремятся внедрить в Карабахе два настоящих принципа, крайне важных в конфликтных ситуациях: неприменение силы и угроз силой; мирное разрешение споров. И в этом надо оказывать им всемерную поддержку! Рано говорить и о соглашении, даже рамочном. Будь и приняты «принципы», это дало бы двум сторонам лишь политическую договорённость, но не гарантировало бы ещё выхода на соглашения. Каждый элемент потребовал бы тягучих переговоров, чтобы дозреть до включения в полноценные, юридически обязывающие соглашения. Не ладно и с кругом договаривающихся сторон. Негоже Сопредседателям полагать, что «авось Ереван уломает Степанакерт». Как без подписи армян НК обязать их вывести свои военные формирования из 5 районов за его пределами? И на какую линию отводить? Необходимо согласие всех сторон конфликта – всех, кому выполнять обязательства (как было при перемирии 12 мая 1994 г.). Другого не дано, даже если не всем это нравится. Поэтому удивляют в венском тексте небрежности вроде «две стороны», «обе стороны». Три стороны в карабахском конфликте давно признаны в документах ОБСЕ и самими Сопредседателями. Кем и когда пересмотрен этот подход? Где такое решение? Конформизм перед чьими-то капризами, «ползучие» уступки ради продолжения хоть каких-то переговоров как раз приводят к тупикам и сбоям. И результат – налицо. Сопредседатели объявляют себя преемниками наработок лишь последних 9 лет. Странное исчисление! США и Франция включились в эту роль в начале 1997 г., но Россия и раньше была и Сопредседателем, и самостоятельным посредником. В Минской группе ОБСЕ были и другие председатели и сопредседатели. Целый ряд идей урегулирования наработан давным-давно. Да и вся работа посредников строится на прекращении огня, достигнутом при посредничестве России в 1994 г. Но перейдём к главному – к сути проблем. Нельзя начать урегулирование мирным (освободить захваченные территории), а потом, как получится. Об устойчивости мирного процесса и гарантиях Сопредседатели говорят лишь вскользь, ближе к концу предлагаемых мер. Абсолютный отказ всех сторон конфликта от применения силы, от любых попыток возобновить военные действия должен стать первейшим «безусловным условием» (sino qua non). Он потребует скрепления и в международном плане – видимо, Советом Безопасности ООН. Никак нельзя оставлять это лишь намеченным, но незавершённым. Это как бы «нулевой цикл», завершаемый до начала «первого этапа». Угрозы мирному процессу исходят в основном от Азербайджана на фоне его неудач в той войне. Это общеизвестно и видно невооружённым глазом (воинственные заявления, призывы к гонке вооружений и реваншу, разжигание вражды к армянам, разрыв контактов с ними и т.п.). Характерно, что Баку чаще и в большей мере отклоняет предложения посредников. Поэтому надо тщательнее отслеживать позиции и аргументы Азербайджана, выявлять и показывать, что и почему в них неприемлемо или не проходит. Нынешняя схема Сопредседателей – «большинство территорий за обещание референдума по статусу НК» (непонятно, какого и когда). Она предусматривает уход армян из 5 районов, а почти всё существенное из остального зависает в неопределенности. Рассчитывать, что потом стороны договорятся о референдуме, наивно. Значит, его не будет вообще. Осталась бы, как минимум, нерешенность статуса НК – главной проблемы конфликта, проблем Кельбаджара и Лачина, та же потенциальная опасность новой войны. А вот это и неприемлемо. Надо продвинуться в первом же соглашении дальше (как за счёт «нулевого цикла», так и хотя бы минимальной проработки условий референдума). Нельзя это оставлять «на потом». Волеизъявление населения по статусу НК имеет принципиальное значение. В Закавказье, чувствительном и столь конфликтогенном регионе, международное сообщество должно отбить охоту решать дела угрозами, а тем более кровью. Будь то применительно к недавнему прошлому – у армян на базе военных успехов 1992-94 гг., а тем более к будущему – у тех азербайджанцев, которые носятся с бредовой мечтой военного реванша. Несмотря на то, что известны итоги как довоенного референдума, так и «голосования пулями». Настоятельно необходимо цивилизованное решение, без силовой конфронтации, вместо неё. Нельзя считать НК лишь чьей-то территорией, пренебрегая мнением его населения. Решать должно право, а не сила. В Баку ссылаются на конституцию АР, по которой допускается проведение референдумов лишь в общенациональном масштабе. Но ведь её принимали в конце 1995 г. явно уже с учётом этого конфликта. То есть, чтобы как раз не допустить волеизъявления населения НК, да и других регионов страны. Эдакое низведение Основного закона страны до инструмента политико-пропагандистской борьбы мстит за себя неотвратимостью его перекройки в этой части. И действительно любой исход спора вокруг НК потребует существенных поправок в конституцию АР. Уж если проявлять формальное рвение к ней, то стоит чаще напоминать всем, что её ст. 9 отвергает войну как «способ решения международных конфликтов». Ещё одна неаккуратность – пренебрежение правопреемством от АзССР, мешающее теперь Баку отстаивать её «наследие». Авторы конституции 1995 г. так чурались АзССР, что, отменяя действие конституции 1978 г., не смогли даже юридически корректно назвать свою прежнюю республику. Словом, уловка с опорой на конституцию соскальзывает, не срабатывает. В наше время по своему статусу голосуют лишь те, кого это касается прямо, а не косвенно (Квебек, а не Канада; Каталония, а не Испания). О самом референдуме. Зачем сдвигать его на 10-15 лет (то есть за второй срок президента АР)? Почему бы не провести его через 4-5 лет после начала реализации желанного соглашения? Разумеется, должны голосовать и азербайджанцы, проживавшие ранее в НК и их родившиеся там дети. Им должно быть сохранено право вернуться, но дано также право знать, под какую власть они возвратятся. Они могут проголосовать и дистанционно (как было на недавних выборах в Милли меджлис) – во избежание инцидентов, чреватых напряженностью и срывом референдума. Зря Сопредседатели обходят все эти вопросы (или не раскрывают, или сбрасывают их на дальнейшее). Остальные проблемы урегулирования представляются не столь спорными, но тоже потребуют немалой настойчивости от сторон и посредников. Право на добровольное возвращение перемещённых лиц и беженцев в места прежнего проживания – одна из аксиом урегулирования, но для всех сторон. При отказе вернуться – право на компенсации. Необходима также глубокая демилитаризация всех освобождаемых районов вплоть до вступления в силу окончательного статуса НК. Безопасность вернувшихся переселенцев извне обеспечило бы размещение миротворцев, изнутри – необходимое и достаточное количество гражданской полиции. Полагаю, что ради эффективности, но компактности операции по поддержанию мира стоило бы вдоль двух полос (по нынешней линии соприкосновения и по внешней линии отхода армянских сил) разместить международных наблюдателей, а посредине 2-3 достаточно мобильных и мощных ударных группировки. Их основная цель – пресечь срыв демилитаризации этой зоны любою стороною. И адекватно реагировать на «стихийные» акции гражданского населения (этот приём не нов). К подписанию соглашения сторонами предстоит определиться с национальным составом наблюдателей и миротворцев. Своим лукавством стороны мешают Сопредседателям в поисках урегулирования, но те из деликатности иногда «стесняются» называть вещи своими именами. Бывшим Сопредседателям это гораздо легче. Вокруг конфликта стороны создали немало мифов, разных пропагандистских ухищрений, иногда заведомо ложных. Есть любители выставлять «вершки», пряча «корешки»: например, выпячивают оккупацию, но таят её происхождение. Баку придает гуманитарную окраску своим требованиям сначала устранить оккупацию и возвратить своих прежних жителей. Всю вину за захваты он возлагает на армян, скрывая свои тяжкие грехи – упорное нежелание прекратить военные действия в 1992-94 гг., срывы оформленных договорённостей прекратить огонь (четырежды!) и нередкие уходы от миротворческих инициатив (и армяне «ловчили», но не срывали и не избегали таких договорённостей). И вот итог – потеря 7 районов и исход нескольких сотен тысяч азербайджанцев. Но как это всё возникло – запретная тема в Баку, ибо бросает тень на А.Эльчибея, а ещё больше на общенационального лидера. Азербайджан часто апеллирует к 4 резолюциям СБ ООН 1993 г., требуя их соблюдения. Но попробуйте найти в них буквально хоть одно сущностное требование, выполненное будь то армянами, будь то самими азербайджанцами (кроме прекращения огня). А это главнейшее требование всех резолюций как раз Баку более года игнорировал, пытаясь одержать верх силой (с тех пор СБ ООН и перестал принимать резолюции по Карабаху). Бывший советник президентов АР Вафа Гулизаде на днях изрёк: «Должны выполняться резолюции СБ ООН – точка!». Твердил ли он это в 1993-94 гг. А.Эльчибею и Г.Алиеву? Или те просто не вняли его советам? Если бы гуманные соображения были главными, как подаёт Баку, то давным-давно можно было добиться освобождения ряда районов и вернуть домой сотни тысяч азербайджанцев, дорабатывая возвращение остальных, в том числе 45 тысяч жителей НК. Казалось бы, огромная разница в цифрах побудит Баку к проявлениям гибкости. Не тут-то было! Выходит, не так уж заботят муки переселенцев! Сопредседателям пока так и не удалось добиться от всех сторон прямого признания того, что статус НК остаётся главной спорной проблемой. Весь мир понимает это, но не все стороны признают. Каждая считает НК «бесспорно» своим, хотя это верно лишь для его жителей, нынешних и прежних. Признание главного предмета спора облегчило бы переход к его цивилизованному решению волеизъявлением населения – ведь все пекутся о демократии! Гейдар Алиев, давно обвинив Народный Фронт Азербайджана в утрате НК, понимал, что его не вернуть, был близок к обмену на освобождение занятых территорий. Он искал лишь некую компенсацию (коридор через Мегри) и пристойное оформление. Но отшатнулся, обнаружив, что его покидают самые близкие сотрудники. Любое соглашение с уступками (а без них оно невозможно) для нового президента ещё опаснее. Страхуя себя от соглашений, Ильхам Алиев повышает требования: «не сдаёт» даже НК, хотя уклоняется от нормального решения спора о нём. В его речах – элементарные противоречия: то он твердит, что «терпение небезгранично», то ратует за неторопливость, чтобы набраться сил и принудить армян к капитуляции. Противоречивы и его заявления о мире и войне (не говоря уж о несовместимости войны с конституцией АР и об издержках рецидива насилия для обоих народов). Очевидно и нежелание понимать специфику тектонической эпохи распада СССР и других государств в Европе. Вместо предметных суждений и конкретных аргументов в ходу слишком общие фразы о справедливости, нормах международного права, территориальной целостности, больше похожие на заклинания. Вряд ли лидер нации вправе считать сию продукцию пригодной для общественного мнения в стране, а «сбыть» её на экспорт ещё труднее. Всё это и делает пока невозможным выход на договорённости, обрекая Сопредседателей на паузу с половинчатой оглаской реальной ситуации в этом процессе. А вынужденных переселенцев («более миллиона»!) – на дальнейшее прозябание. При всём уважении к коллегам-Сопредседателям, посмею сказать, что лучше бы сейчас при доработке «принципов» всемерно навязывать сторонам приверженность мирному решению споров, неприменению силы и угроз силой. Не стоит продавливать рецепты решений, а вот это не только можно, но и необходимо. Азербайджан и Армения не раз брали на себя эти обязательства, в том числе перед ОБСЕ, а как они выполняются? Ведь по части угроз прямо и многократно нарушаются. Вот этому и стоило бы отдать не только остаток 2006 года, но и два следующих, чтобы реально приблизиться к мирному решению карабахского конфликта. С этой стороны оно ближе. Для этого нет нужды выносить вопрос на «большую восьмёрку» и до поры – до времени даже на Совет Безопасности ООН. (IA REGNUM)