Голос Мирзы Хазара

Бедность и коррупция в зеркале общественных отношений

 04.08.2004

Кулиев Э. За последнее время общественно-политический облик большей части планеты изменился революционным образом. Наибольшие дивиденды от массового внедрения новейших информационных технологий получил экономически развитой Север. Только за последнее десятилетие прошлого века доля 10% наиболее процветающего населения Земли увеличилась в мировом валовом продукте с 50,6 до 59,6%. На рубеже столетий богатейшая пятая часть людей владела 86% мирового внутреннего продукта, тогда как на самые бедные 20% населения приходился всего 1%. Состояние трех наиболее богатых людей превышает доход 600 млн. человек, живущих в 36 беднейших странах мира. Многие исследователи называют это одним, пока еще не очень понятным среднестатистическому читателю, словом – глобализация. Сблизив страны и континенты, глобализация бесконечно отдалила живущих в них людей. Человечество разделилось на два полюса – богатства и бедности, и пропасть между ними с каждым днем все больше увеличивается. По некоторым данным, каждый день около 40000 жителей в разных странах умирают от болезней, вызванных голодом. Согласно оценкам экспертов ООН, 1,2 млрд. человек страдают той или иной болезнью по причине голода, а втрое больше людей недоедают. Статистика более чем удручающая, и позитивные изменения в этой области пока не прогнозируются. У большинства людей эти цифры могут вызвать негодование. “Бедность – это зло, с которым надо бороться”, – скажете вы. Но при более внимательном рассмотрении проблемы все оказывается намного сложнее. Прежде всего, здесь надо отметить, что далеко не все идеологические системы рассматривают бедность как абсолютное зло. Такое представление характерно для некоторых типов религиозного и светского мировоззрений, сформировавшихся, главным образом, в англосаксонском мире под влиянием кальвинистского протестантизма. Согласно их представлениям об “имманентной справедливости”, человек получает вознаграждение уже в этом мире, и поэтому бедность становится олицетворением зла и даже “богопротивности”. Отсюда и стремление народов, воспитанных в духе протестантства, к богатству, которое позволяет верить в собственную “богоизбранность”. Для сравнения уместно было бы отметить, что в православии земное благополучие расценивается не как результат Божьего воздаяния, а как предварительное испытание. В такой системе мировосприятия богатство не только перестает обожествляться, но и теряет свой положительный смысл. Схожее отношение к проблеме бедности можно наблюдать и в мусульманских странах, в которых, под воздействием религиозной философии, бедность считается одним из способов искупить свои прегрешения и приблизиться к Богу. Тем не менее, в настоящее время проблема бедности чаще всего рассматривается с точки зрения кальвинизма, и стремление искоренить это “зло” движет многими общественными организациями. Правда, если верить Гегелю, “капиталистическое общество никогда не будет достаточно богатым и никогда не сможет, исходя из своих собственных ресурсов, воспрепятствовать росту нищеты”. Более того, капиталистическая система нуждается в бедности как в рычаге жесткого экономического принуждения. О функциональной необходимости бедности для развития самой капиталистической системы писал еще Карл Маркс. В нынешнем глобализированном социуме бедность стран “третьего мира” может послужить своего рода обоснованием идеологического превосходства “развитого Севера”. Эксперты из международных организаций призывают к тому, что при нарастающем межцивилизационном противостоянии нельзя допустить, чтобы экономическая отсталость Юга использовалась в качестве “разменной карты”. Эта проблема сохраняет свою актуальность и в нашей стране, поскольку, несмотря на стремление Азербайджана и других стран Южного Кавказа влиться в “европейскую семью”, этот регион остается для западных держав неотъемлемой частью другого, скорее всего “третьего мира”. Во многом сохранению таких стереотипов способствует историческая общность и географическая близость с Россией, которая сама по себе является одной из серьезных сторон глобального противостояния. За более чем десять лет, прошедших после обретения независимости, Азербайджан добился значительных успехов в укреплении политического имиджа страны, обеспечении внутренней безопасности и политической стабильности. Одной из главных составляющих последней была и остается экономическая стабильность и материальное благополучие граждан. Экономический потенциал Азербайджана на сегодняшний день вызывает сомнения только у предвзятых наблюдателей, и, по оценкам экспертов, уже в следующем году национальный доход республики составит до одного миллиарда долларов. Эти и другие обстоятельства, казалось бы, должны превратить Азербайджан в ведущую страну на Южном Кавказе, с интересами которой нужно считаться. За последние годы правительство Азербайджана приложило немало усилий для развития разных отраслей промышленности и привлечения в страну иностранного капитала. Однако нельзя обойти вниманием тот факт, что львиная доля государственного бюджета складывается из доходов от продажи углеводородного сырья. Помимо этого, в общем объеме иностранных инвестиций доля нефтяного сектора в 2003 г. составила целых 83%. Опыт многих стран показывает, что сильное государство нельзя построить только благодаря природным ресурсам. Нельзя не вспомнить о недавних экономических кризисах в таких “нефтяных” странах, как Нигерия и Венесуэла. Могущество страны складывается из многих факторов, одним из которых является и сильный частный сектор экономики. Но именно у частных предпринимателей, составляющих среднюю прослойку населения, сегодня возникает больше всего нерешенных проблем. Сегодня, по оценкам экономистов, производство ВНП на душу населения отстает от показателя дореформенного периода в 3,5 раза и находится на уровне 1964 г., а среднемесячная зарплата – в 3,8 раз и находится на уровне 1960 г. Несмотря на огромный экономический потенциал, по официальной статистике в нашей стране на душу населения приходится всего 850 долларов ВНП. Неутешительной остается и статистика по бедности и безработице. Несмотря на то, что официально безработными считаются чуть больше 1% трудоспособного населения, по мнению независимых экспертов, около 30% граждан либо заняты в неформальном секторе, либо являются фактическими безработными. Еще более устрашающими являются оценки международных организаций. Так, по словам представителя Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН Дэвида Седика, в Азербайджане неполноценно питается около 20-35% населения. Полагаем, что такие цифры явно завышены, и, согласно оценкам местных экономистов, в стране недоедает всего лишь 3-5% населения. Тем не менее, в условиях ограниченности бюджетных средств и оккупации 20% территории страны, развитие экономики и укрепление социальной сферы идут крайне низкими темпами. Весомым препятствием на пути социальных реформ является и коррупция, поразившая не только разные уровни власти, но и общественные организации. Хорошо известно, что возможности злоупотребления властью лиц, находящихся на государственных и общественных должностях, чрезвычайно велики, и поэтому, по мнению экспертов, коррупция распространена практически во всех странах, – независимо от уровня их экономического развития. В этом отношении Азербайджан, вместе с остальными странами с переходной экономикой, входит в так называемую “группу риска”. По данным организации Transparency International, в таких странах высокий уровень коррупции объясняется не только тяжелым экономическим положением, но и отсутствием прозрачности в действиях властей. А ведь именно этот элемент является одним из обязательных условий экономического роста и формирования открытого общества. В силу этих причин борьба с бедностью в нашей стране может стать эффективной только после принятия соответствующих мер по ликвидации или, глядя реально, минимизации коррупции. Спектр этих мер, по мнению специалистов, самый широкий: от правового просвещения предпринимателей и принятия кодексов профессионального поведения до создания системы международного арбитражного механизма и координационных советов, включающих представителей государственных экономических структур и союзов предпринимателей для законного лоббирования интересов последних. Теоретически показательным можно считать грузинский и армянский опыт. В Армении в марте 2001 г. была создана Антикоррупционная Коалиция НПО. В Грузии указом президента был создан Антикоррупционный Совет. В нашей республике проблема коррупции стоит на повестке дня многих неправительственных объединений, однако ни союз, ни коалиция НПО пока еще не созданы. Правда, организация Transparency Azerbaijan, возглавляемая Реной Сафаралиевой, и Фонд содействия развитию предпринимательства и рыночной экономики уже выразили готовность вступить в антикоррупционную коалицию, в которой будут представлены и соответствующие государственные органы. Улучшение экономического благосостояния граждан, а также прозрачности управления и финансовых потоков являются серьезными условиями стабильности в регионе и успешной реализации крупных инвестиционных проектов, – таких, как строительство трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан или прокладка глобального волоконно-оптического кабеля. Роль неправительственных организаций в предотвращении бедности, коррупции и других негативных социальных явлений также нельзя недооценивать. Это должны хорошо понимать как западные державы, так и транснациональные корпорации, инвестирующие долгосрочные проекты на Южном Кавказе. Но главным условием осуществления любых программ в этой сфере должна быть защита гражданских прав в рамках международного права, обеспечивать которую должны как государственные, так и общественные институты. Только совместная борьба с коррупцией властей и общественных деятелей может дать надежду на успех.

(Путь к Корану)

ПИРАМИДЫ ГЕЙДАРИЗМА

 Они растут, словно грибы после дождя. Кажется, стоит только остановиться на минуту на обочине, как у тебя на глазах вырастет новый монстр. Высокие, построенные по современным проектам, они возвышаются над остальной частью Баку, похожие на гулливеров в стране лилипутов. Хотя, если уж говорить об ассоциациях, то они совершенно несвифтовские. Своим внешним видом они гораздо больше напоминают фаллические символы. Их неуместность вошла в поговорку, а архитектурная несуразность ничего, кроме нецензурщины, уже не вызывает. Не случайно, что даже с их названием у нас большие проблемы. Небоскребы – слишком оптимистично, да и не соответствует истине (во всем мире небоскребами считаются здания не ниже 40 этажей – или 100 метров высотой). Многоэтажки – слишком мелко (так в Советском Союзе назывались все здания выше 5 этажей). Посему, учитывая незатейливую форму этих строений, мы предлагаем назвать их просто – фаллоэтажками. Они напоминают инопланетян, прилетевших на другую планету. Складывается впечатление, что они – продукт инородной жизни – настолько они чужды облику нашего города. Никто не знает, откуда они появились, для чего и для кого их строят. Строят и все. Для большинства наших сограждан достаточно того, что на их строительстве работают сотни людей, зарабатывая себе на хлеб насущный и ежедневно благодаря Бога и власти за то, что у них есть работа. Каждый из этих домов уникален. И дело не только в том, что каждый построен по эксклюзивному архитектурному проекту, а в том, что у каждого из этих домов – своя легенда. За каждым из них – шлейф слухов о том, кто и за сколько его построил. Народная молва прочно закрепила за каждым из них имя Хозяина. Все вместе они – немеркнущий и ощутимый итог десятилетия, повод для гордости власть имущих. И их предъявляют в качестве доказательства функциональной эффективности властей. Это процесс, который отдельные властолюбивые граждане называют строительным бумом. ИСТОРИЯ СТРОИТЕЛЬНЫХ БУМОВ Строительная история города состоит из нескольких периодов. Баку, несмотря на свое древнее историческое происхождение, как город относительно молод. По сути, сам город начался с первого строительного бума. А он в свою очередь был вызван нефтяным бумом и охватывал период с 1880-го вплоть до 1915 года. Практически весь центр города сложился в то время. Именно в этот период город обогатился прекрасными образцами архитектуры, которые до сих пор составляют его гордость и красу. Оно и понятно: архитекторы, приезжая в богатый город со всего мира, могли реализовать свои самые сокровенные проекты. А богатые клиенты – свои самые смелые мечты. Зачастую по заказу клиентов возводились здания, копирующие до мелочей знаменитые творения, мировые шедевры архитектуры. Архитектура нефтяного времени хотя и была нефункциональной и вычурной, но весьма эстетичной. Чего не скажешь о зданиях последующих периодов. Поступательный рост инвестиций в строительство жилья был приостановлен глобальными политическими потрясениями, революцией, гражданской войной, последующей экспроприацией собственности. В итоге с 20-х годов по 50-е жилье в Баку практически не строилось. Видимо, хватало распределения экспроприированного. Второй строительный бум начался после войны. Именно в этот период были построены так называемые “сталинки” – добротные дома с улучшенной планировкой. Архитектура этого периода очень многое взяла от немецкой архитектуры 30-40-х годов. Многие специалисты видят причину этого в том, что при строительстве этих домов использовались немецкие военнопленные. Хотя все было совсем не так. Во время посещения Германии в 1945 году на Сталина произвело большое впечатление то, как Гитлер решил жилищную проблему. Придя к власти, фюрер решил выполнить свои предвыборные обещания и обеспечить всех немцев, не имевших квартир, жильем. Были разработаны специальные проекты, созданы новые технологии, мобилизованы трудовые резервы. И в результате вся Германия была усыпана поселками с добротными трех-четырехэтажными домами, сильно напоминающими те, которыми застроен Московский проспект и часть проспекта Нариманова. Поэтому, вернувшись, Сталин распорядился внедрить положительный опыт гитлеровского строительства жилья и в СССР. И наконец третий строительный бум приходится на 60-80-е годы. Начавшийся с кавалерийского призыва Никиты Хрущева “Каждая советская семья будет иметь отдельную квартиру”, он привел к появлению многочисленных спальных районов, увеличил размеры Баку в несколько раз, но практически не затронул исторический центр. Архитектура этого периода функциональна до примитивности – цель оправдывала средства. Результатом стало поглощение практически всех пригородов, застроенных одинаковыми “хрущобами”. Последующий период ничего особенно не изменил. На смену неказистым “хрущевкам” пришли чуть улучшенные “ленинградки” и “киевки”. Их внешний вид оставлял желать лучшего, но их удаленность от исторического центра не сильно исказила лицо города. ГОРОД, КОТОРЫЙ МЫ ПОТЕРЯЛИ Четвертый по счету строительный бум совпал с второй нефтяной лихорадкой. В начале 90-х годов прошлого века многочисленные компании, прибывшие в Азербайджан, стали в срочном порядке подыскивать себе штаб-квартиры. Не мудрствуя лукаво, они избрали в качестве стройплощадки сердце Баку – “Ичери Шехер”. В результате иностранного нашествия от района, имевшего статус национального заповедника, не осталось ничего. Вместо самобытного комплекса зданий возрастом по 10-12 веков, сегодня эта часть города представляет скопище, построенных в стиле “а-ля ориенталь” офисных сооружений. По сути, сегодняшний “Ичери Шехер” – это бакинское Сити. Наш город потерял больше, чем здания, он потерял свою душу. Утратив “Ичери Шехер”, бакинцы поняли, что город им уже не принадлежит. Наиболее скептично настроенные тогда подумали, что эта архитектурная вакханалия не ограничится старым городом. И к сожалению, оказались правы. Развитие событий показало, что это были еще цветочки. И ягодки не замедлили появиться. Город захлестнуло строительство многоэтажек. Принцип, по которым они строятся, примитивен до маразма. На месте старого обветшалого здания возводится новое. Его архитектура свежа как молодой редис и незатейлива как грабли. В качестве архитектурного канона используется архитектура первых домов, названных “турецкими” в связи с тем, что изначально их возводили турецкие строители. Владельцев новых домов не останавливает то, что их дома абсолютно не вписываются в городскую архитектуру и в ландшафт местности. Их не останавливает даже генплан застройки Баку. Большинство построенных домов не соответствует этому документу законодательно регламентирующему все постройки в столице. Изменилась сама идеология городской архитектуры. Прежняя базировалась на террасном принципе городского строительства. Баку – город, расположенный у моря и окруженный холмами со всех сторон. И поэтому архитекторы и проектировщики всегда опирались на негласный принцип “высота здания прямо пропорциональна его удаленности от моря”. То есть: чем выше здание, тем дальше от берега оно должно находиться. Строители новых домов наплевали на устоявшиеся каноны. Единственное, что движет этими людьми – маниакальное стремление вбить очередной гвоздь в крышку гроба архитектурного облика нашего любимого города. Баку перестал быть единым городом в архитектурном плане, а все больше стал напоминать просто скопление зданий. Торчащие в самых видных местах города фаллоэтажки привнесли в наш город не современную гармонию, а архитектурную какофонию. В результате внешний вид Баку неузнаваемо изменился. И к сожалению, не в лучшую сторону. КОМУ ЭТО ВЫГОДНО? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо проанализировать: а для чего, собственно, строятся эти элитные дома? Несмотря на кажущуюся массовость, их не так много. Число фаллоэтажек не превышает 100, количество квадратных метров жилья, сданных в эксплуатацию, вообще составляет смешную цифру – 500 тысяч квадратных метров. К примеру, в Москве за месяц строится в 3 раза больше, чем у нас за пять лет. Поэтому назвать этот процесс строительным бумом – большое преувеличение. Скорее всего это – оживление. Но Баку не Москва, и здесь строительство элитных высотных домов, принявшее массовый характер, не может не вызывать интереса. Существуют ли объективные предпосылки для их строительства? Безусловно нет. Анализ спроса и предложения на рынке недвижимости неопровержимо свидетельствует: потребности в строительстве этих зданий нет никакой. И не надо быть аналитиком, чтобы это понять, достаточно в ночное время проехать по городу. Их окна не светятся повседневной жизнью. За окнами этих домов нет главного – простой обыкновенной жизни, наполненной человеческими страстями. В этих домах, как правило, свет горит только в одной квартире, что делает фаллоэтажки похожими на одноглазых циклопов. Как правило, закончив строительство, строители уходят, а здания остаются незаселенными. Эти дома пусты, как души тех, кому они принадлежат. А кто их будет заселять? Стоимость одного квадратного метра в этих домах – в среднем 500 долларов. Средняя площадь квартиры – 200 квадратных метров. Не нужно обладать большими математическими способностями, чтобы подсчитать: средняя квартира в этом доме обойдется в 100 тысяч долларов. Кто может себе позволить жить в такой дорогой квартире? Только чиновник, занимающийся грабежом национальных богатств, или бизнесмен, имеющий устойчивую крышу. И те и другие, как правило, жители удаленной провинции, либо выходцы из сельских районов вражеской державы. У этих людей менталитет не позволяет жить в многоэтажном доме. Для них ближе и роднее особняк из мрамора, по проекту напоминающий сарай родного колхоза, а не построенную по турецкому проекту многоэтажку. Эти люди живут по принципу “мой дом – моя крепость” и не хотят делить радости своей жизни с соседями. В силу этого они никогда не будут покупать квартиру в многоэтажном доме. В условиях рыночной экономики любое действие есть продукт соотношения спроса и предложения. И в это основополагающее правило, открытое Адамом Смитом, процесс строительства фаллоэтажек никак не укладывается. Дома строятся, но в них никто не вселяется. Но дома продолжают строиться, причем темпы строительства увеличиваются. Абсурд да и только! Любой шаг бизнесмена должен иметь под собой экономический смысл. Во всем мире дома строятся исключительно для того, чтобы потом их подороже продать. При этом учитывается множество факторов, главный из которых – рентабельность и высокая ликвидность проекта. Но строители наших высоток не бегут за сиюминутной прибылью. Более того, они бегут в абсолютно противоположном направлении. Все наши попытки узнать – сколько стоит квартира в элитной высотке и как можно ее купить – постоянно наталкивались на безапелляционные заявления представителей хозяина, что свободных квартир нет, мол, все уже проданы. Но при этом отдельные здания, где “все квартиры проданы”, более трех лет так и стоят незаселенными. В таком случае это – не коммерческий проект. Но тогда строительство фаллоэтажек носит совсем другой, не известный широкой общественности смысл. СИМВОЛЫ ДИКОГО КАПИТАЛИЗМА Многое становится ясным после того, как начинаешь выяснять – кому принадлежат построенные фаллоэтажки. Допустить, что это строительство находится вне зоны внимания президента – наивно. Если Гейдар Алиев контролирует даже посадку деревьев в бакинских парках, то уж взять под контроль строительство высоток, назойливо лезущих на глаза, – для него дело престижа. Поэтому практически весь спектр жилищного строительства находится в монопольном владении Семьи. И удивляться этому не приходится – у нас вся страна находится в их полном и беспросветном владении. Важно совсем другое. За фирмами, ведущими строительство фаллоэтажек, как правило, маячат две фигуры: адъютанта его превосходительства и брата его превосходительства. Как показывает наш опыт – сын ошибок судейских, объединение двух этих фигур в едином тандеме может означать лишь одно – отрасль находится в непосредственном владении самого президента. А это означает, что именно Г.Алиев является их прямым владельцем. Косвенным подтверждением этого факта является то, что именно президент раздавал особо отличившимся чиновникам квартиры в тех домах, что уже заселены. Так распоряжаться квартирами можно только в одном случае – если ты их хозяин. Если принять эту посылку за истину, то многое становится ясным. Подобное строительство – крайне выгодное для власти вложение капиталов. В отличие от бизнесменов, власть не обречена вкладывать деньги в ликвидные проекты, а может инвестировать в проекты, прибыль с которых может быть получена через определенное время. У наших властей существует другая и очень большая проблема – как отмыть деньги. Несмотря на устойчивые стереотипы, сделать это не так-то легко. Отмывание денег – это огромная индустрия. И чем чернее капиталы, тем больший процент требуется отдать за их вывод в финансовый “белый свет”. После 11 сентября в мире резко ужесточились правила отмывки денег. Количество стран и финансовых институтов, занимающихся этими операциями, катастрофически сократилось. Заметим, что и пик строительства фаллоэтажек приходится на период после “9.11”. Странное совпадение. Таким образом, власти могут использовать строительство высоток исключительно в личных целях. Как источник консервации и отмывания средств, строительство фаллоэтажек представляется весьма выгодным бизнесом. Во-первых, земельные участки, на которых строятся дома, достаются власти практически за бесценок. В Баку нет нормально работающего рынка земли, и поэтому стоимость участка равна сумме компенсационных выплат проживающим на ней гражданам. А это – крохи по сравнению с реальной стоимостью подобного участка недвижимости. Во-вторых, если к этому добавить бесплатный цемент (как известно, наша власть напрямую контролирует цементный завод), арматуру и баснословно дешевую рабочую силу, то получается, что квадратный метр построенного жилья обходится всего в 70 долларов. А средняя фаллоэтажка целиком обходится не более чем в полмиллиона долларов. В то время, как запрашиваемая цена превышает 3,5 миллиона долларов. И завтра, когда цена на недвижимость вырастет, прибыль от этой незатейливой операции с лихвой покроет все понесенные издержки. Власть, зарабатывающая более 2 миллиардов долларов в год, в состоянии позволить себе столь длинные русла финансовых потоков. В-третьих, у этого экономического действа весьма хороший пиар-эффект. ХЕОПС НАШЕГО ВРЕМЕНИ Гейдар Алиев любит одним ударом убивать двух зайцев. В этом ничего удивительного нет. Удивительно другое – что у него это получается. В строительстве фаллоэтажек он ищет не столько экономическую выгоду, сколько политический смысл. Он и его режим сильно нуждаются в ощутимых результатах проводимой политики. А их, как назло, нет и нет. Доходы от нефти тратить жалко, промышленность не работает, население влачит жалкий образ жизни. Слова президента о повышении уровня жизни в стране на хлеб не намажешь и в холодильник не положишь. А строительство фаллоэтажек позволяет показать населению, что не все так беспросветно плохо. Логика проста: если населению показать, что в городе строятся элитные высотные дома, значит – в них кто-то живет. А если в таких домах живут, то отдельно взятый азербайджанский индивидуум делает вывод – значит все плохо только у меня. А значит в том, что я не могу заработать, виноваты не президент и его власть, а я сам. Все это позволяет президенту подойти к краю обзорной площадки в Аллее шехидов и, гордо оглядывая изнасилованный город, указать любимой журналистке, что она ошибается, утверждая, что народ прозябает в нищете. “Разве нищий народ может себе позволить строить такие дома?” – задает риторический вопрос Г.Алиев. И вопрос повисает в воздухе. Стоит такой пиар вложенных денег? Безусловно. Но мне кажется, что за желанием Гейдара Алиева строить фаллоэтажки стоят и более глубокие причины. Любой диктатор имеет одну всепоглощающую страсть – обессмертиться. В отличие от правителей просвещенных и демократичных, входящих в историю на плечах всенародной любви, диктаторы пытаются войти в историю с черного хода – создавая рукотворные памятники бессмертия. С этой целью они воздвигают себе мавзолеи, пирамиды и храмы. Это нужно, чтобы возвеличить свое имя в веках. Вспомним египетские пирамиды. Много ли смысла было в том, чтобы, растрачивая гигантские человеческие и материальные ресурсы, строить колоссы, все функциональное предназначение которых аналогично современным могилам размером 2х1 метра? Но это было необходимо, чтобы показать величие того, для кого пирамиды строились. И как правило, размер пирамид был обратно пропорционален месту фараона в истории. Фаллоэтажки Баку, разрушившие исторический облик нашего города, необходимы Г.Алиеву для увековечения своего правления в веках. Зная, что он не сделал ничего для того, чтобы создать памятник нерукотворный в душе поверивших в него людей, он пытается оставить нам символы своей эпохи в виде уродливых фаллических монстров. Именно поэтому они размещаются в самых неподходящих, но видимых отовсюду частях города. И есть глубокая символика в том, что именно эти – серые и безликие – здания останутся символами эпохи. Но я верю: пройдут времена, и они останутся в веках особым памятником – напоминанием грядущим поколениям азербайджанцев об этой эпохе. Эпохе серого и безликого человека. Человека, не нашедшего иного способа войти в нашу историю, кроме как обессмертить свое имя в стекле и бетоне. ЭЛЬМАР ГУСЕЙНОВ “Монитоp”, еженедельное аналитическое pевю, No 4, 28 янваpь

“Вор должен сидеть в тюрьме”? Гюльнара Мамед-заде Практически уничтожив «классическую» организованную преступность, власти Азербайджана не допустили ее сращивания с государственными структурами, где безраздельно правит коррупция Это действительно так. В Азербайджане нет организованной преступности. Нет классических группировок типа российских люберецкой или подольской “братвы”. Нет и быть не может. Конечно, отдельные преступные сообщества своими дерзкими правонарушениями время от времени пополняют криминальные сводки правоохранительных органов, но все эти «подвиги» отличает бессистемный характер, скажем, организация того или иного ограбления, крайне низкий уровень профессионализма, а зачастую отсутствие такового. Нет и самого главного – какого-либо системного прикрытия во властных структурах на случай поимки преступника и возможностей законными способами избавить его от наказания или, по меньшей мере, значительного снизить меру ответственности. Власть в Азербайджане довольно нервозно относится к проявлениям откровенного бандитизма, да и в стране, где почти вся деловая жизнь сосредоточена в столице, преступным элементам особо разгуляться негде. Так что ежегодная отчетная риторика министра внутренних дел о снижении преступности не далека от истины. К примеру, раскрываемость убийств в Азербайджане никогда не опускается ниже 90%, потому как в этом серьезном преступлении орудием убийства чаще всего выступает обычный кухонный нож. Дело в том, что трудности, которые власти деликатно называют “материальными проблемами”, есть, по сути, откровенная нищета и именно подорванная хроническим безденежьем психика толкает людей на убийство по сущим пустякам. Таким образом, если на минутку отстраниться от мысли, что взятка (а к ней мы еще вернемся) есть серьезное правонарушение и счесть ее просто смазочным материалом, без которого остановятся жернова отечественной экономики, то может показаться, что преступности у нас нет и вовсе. То есть, «классику» преступности нашим властям удалось изжить, в том числе и путем выдавливания ее за пределы страны. Азербайджанцы с большим успехом, к примеру, торгуют наркотиками, причем в России в солидных масштабах, так как на родине этот «бизнес» без властной «крыши» процветать никак не может. Стараниями властей практически полностью уничтожен институт т. н. «воров в законе», размыта «советская» иерархия преступного мира, трещат по швам десятилетиями незыблемые правила уголовного мира, практически ликвидирована и система реального управления зонами и тюрьмами “блатными авторитетами” криминального мира. Однако, трудно однозначно воздать должное властям в деле искоренения преступности. Как это не парадоксально на первый взгляд, но есть в этом успехе и негативная сторона. Точнее, уничтожение таким вот образом воровского мира есть производное от указанного негатива. То, что происходит – следствие чрезмерно жесткого режима в стране, который никогда и ни при каких обстоятельствах не позволит параллельного существования сплоченных и сильных, финансово обеспеченных и независимых мафиозных структур. История не знает примеров, когда крупные преступные сообщества уживались бы с диктатурой: при режиме Муссолини основные силы итальянской мафии перебрались за океан; эмигранты с Кубы создали на юго-восточном побережье США крупнейшее преступное сообщество; про Германию Гитлера и СССР Сталина и говорить не стоит. Есть и другие примеры, но главное состоит в том, что любые послабления жестких режимов правления немедленно приводят к всплеску преступности в любых обществах, независимо от ментальных особенностей, культурных и религиозных традиций людей. Отсюда и вопрос, во всяком случае далеко не риторический для всего постсоветсткого пространства, что называется «на засыпку»: что предпочтительнее для рядового гражданина, обывателя – скажем, авторитарный, деспотический режим в стране и отсутствие укоренившихся преступных структур или же трудный рост демократических процессов и такой же трудный переход к рыночной экономике с неизбежным расцветом преступности. Как показывает практика развитых демократий, преступность в этих странах, по сути, в известной мере даже охраняется законом, ибо подкопаться под респектабельного “пахана”, окруженного сворой адвокатов, правозащитников и имеющего в своем распоряжении несколько популярных СМИ, в правовом государстве практически невозможно. К тому же, в демократическом государстве организованная преступность рано или поздно начинает завоевывать себе место во властных структурах. Это неизбежность, своего рода аксиома. Сращивание криминала с властью представляет большую опасность для государства, но Азербайджану это, как видно, в ближайшее время не грозит. Господствующая политическая и экономическая элита, сосредоточившая у себя все рычаги управления государством, представляет собой мощнейший альянс, под прессом которого криминальные структуры, как таковые, не имеют шансов на укрупнение и обретение существенного влияние на происходящие в стране процессы. То ли дело в других странах, например, в той же России, где уголовная среда живет и развивается по своим законам, но, в отличие от фантастических теорий параллельных миров, бандитская “планета” во времени-пространстве совпадает с миром обычных граждан. Правда, рядовой служащий, обычный клерк или пенсионер статистически довольно редко оказываются на этой «планете» непосредственно, но общее влияние мафии ощущают в общем все вместе и каждый в отдельности. Вот так, наши соотечественники, осознав свое бессилие перед властями на родине, осваивают более благодатную почву. Например, совсем недавно в Петербурге был убит наш земляк, известный бизнесмен и авторитет Исмаил Рагимов. Ко времени своей гибели он был уже одним из руководителей азербайджанской диаспоры Петербурга – заместителем председателя Азербайджанской национальной культурной автономии. Почетный академик Международной академии реальной экономики, Рагимов значился учредителем целого десятка коммерческих фирм, а в оперативных базах данных правоохранительных органов числился одним из лидеров “азербайджанской” преступной группировки, сложившейся из бывших спортсменов. Его широкие связи в городской Думе и исполнительной власти Санкт-Петербурга вызывали серьезную обеспокоенность у спецслужб. Рагимова устранили экзотическим для условий мегаполиса способом – на дороге, по которой он непременно должен был проехать, заложили фугас мощностью аж в три (!) килограмма тротила. Заряд сработал под передней частью автомобиля, не оставив Рагимову никаких шансов на жизнь. До того в Петербурге был известен лишь один подобный случай – неудавшееся покушение на депутата Законодательного Собрания Шевченко, которого, по версии обвинения, хотел устранить с помощью своих боевиков другой депутат, Шутов. Этот пример показывает далекую от законности решительность строящего демократию государства, устои которого может подорвать внедрение в правящие структуры преступных элементов или их представителей. Взявшее курс на оздоровление общественно-политической жизни страны, правительство России не брезгует физическим устранением с экономической и политической сцены людей с криминальными прошлым и настоящим. Дескать, судебные процессы не приводят к желаемому результату и правоохранительные органы, таким образом, тратят силы и средства впустую, а покойный Рагимов имел авторитет не только в криминальном мире, но и поддерживал тесные контакты с известными политиками северной столицы и своих честолюбивых помыслов не скрывал. Итак, говорить о сращивании власти и криминала применительно к странам, обладающим той же национальной спецификой, что и Азербайджан, означает недостаточно верную оценку сложившейся ситуации. Другое дело, коррупция и ее главная составляющая – взятка. В государствах переходного периода коррупция принимает угрожающие развитию страны масштабы со специфическими национальными особенностями. Все это в полной мере свойственно и Азербайджану. Правоохранительная и судебная системы у нас оказались несущими конструкциями погрязшей в коррупции вертикали власти; органы финансового контроля превратились в инструмент давления на предпринимателей, не желающих платить в виде взяток львиную долю заработка; государственный контроль над использованием экономических ресурсов заменен правительственным надзором, потакающим грабительской приватизации и откровенным расхищением народного достояния. Вместо контролируемых государством ведомств и структур, призванных обслуживать интересы общества, мы имеем систему кланово-бюрократических альянсов, извлекающих из своего положения неофициальные доходы самого различного вида и содержания. То есть налицо полное господство административной силы. Оздоровление ситуации возможно только при наличии приоритета прав личности, включая право собственности, не зависящее от воли чиновников. При этом необходима комплексная реорганизация госаппарата, повышение личной административной и финансовой ответственности руководителей, преследование виновных в нанесении ущерба интересам государства и отдельным гражданам. Конечно, этот рецепт не оригинален, но, как и все банальное, перечисленные формы борьбы с коррупцией неоспоримы. Как неизбежна коррупция в странах с переходной экономикой. Большинство исследователей, изучающих феномен коррупции, отмечают резкий рост ее уровня в странах Центральной и Восточной Европы именно после развала бывшего восточного блока. Как это ни странно, некоторые исследователи коррупции рассматривают ее на этом, переходном этапе как некий положительный фактор. Объяснение заключается в том, что после отмены старых, «социалистических» законов новая, объемлющая все стороны экономической жизни, гармоничная законодательная база еще не оформилась. Она отстает от экономических и политических реалий, а бизнесу и в таких условиях необходимо работать и развиваться. Тогда-то и приходится прибегать к коррупции. Коррупция в ограниченном объеме рассматривается как «смазочный» материал плохо притертых элементов государственной машины. Как бы то ни было, большинство стран Центральной и Восточной Европы этот промежуточный этап, когда на коррупцию можно было закрывать глаза, уже прошли. А в Азербайджане же этот этап еще далек от своего завершения. Ни власть, владеющая кланово-монопольным крупным производством, с одной стороны, ни слабый сектор независимого бизнеса, преимущественно мелкого, ни деморализованное общество в целом, с другой стороны, никаких серьезных усилий в борьбе с коррупцией не прилагают. Существуют отдельные небольшие проекты, но все они носят декларативный характер и не способны оказать реальное воздействие на это зло. Соотношение сил здесь уж слишком неравное. Отсюда и произвол власти на всех уровнях общественно-политической жизни страны, рост социальной напряженности в обществе. Впрочем, эта уже тема для другого разговора. (caucasusjournalists.net)