Голос Мирзы Хазара

МЫ СЛИШКОМ УСТАЛИ ДРУГ ОТ ДРУГА, ЧТОБЫ СЛУШАТЬ СОБЕСЕДНИКА
2005-12-21 - 18:50:00

Хиджран
АЛИЕВА
Докторант Академии
Наук Польши


Многие философы 19 века в своих трудах уделяли внимание вопросам коммуникации. В 20 веке эта тема превратилась в болячку мирового масштаба, повлекшую за собой развертывание Первой и Второй Мировых войн. В поствоенные годы информационное пространство Западной и Восточной части Европейского региона превратилось в поле холодной битвы, на котором использовался любой информационный арсенал нападающего для одержания превосходства над противником. И только благодаря проникновению в информационные пространства обеих регионов «полезной информации», удалось воздержаться от Третьей Мировой войны.

В 21 веке, особенно после событий 11 сентября 2001 года, проблема коммуникации как бы вернулась на повестку дня специалистов различных гуманитарных наук и остро дает о себе знать внутри любого общества.

Чистый говор, как лекарственное средство от глухоты

Философия XX века во многом развивалась под знаком языка. Интерес к проблеме коммуникации берет свое начало с проблем рациональности философии 18 в., проблем познания философии 19 века, в результате чего в 20 в. интерес к проблеме коммуникации объединяет самые различные

философские течения, сформировавшиеся в течение целого столетия. Однако, изучая навыки речевой деятельности, главные назначения языка не познаны до конца или связываются с разработками логико-семантических концепций, которые основное внимание уделяют репрезентативному аспекту речевой деятельности, то есть способности речи передавать информацию о некотором положении дел, независимо от способности человека формулировать или воспринимать эту информацию.

Говорить о языке, вероятно, еще хуже, чем писать о молчании. Немецкий ученый Хайдеггер внес огромный вклад в классическую теологическую герменевтику, науку об истолковании текстов Священного Писания. Центральным звеном хайдеггеровских размышлений о коммуникабельности стал язык, как средство, с помощью которого передается «истолкование», «весть».

В своем труде о языке ученый пытается выдвинуть на первый план некоторый отличительный тип информации, говоря о «чистом говоре»: «Чистый говор есть нечто такое, в чем происходит завершение языка, который подобает разговору. Чистый говор - это поэзия. Это положение мы должны поставить как точное утверждение. Мы это сможем сделать, если удастся услышать чистый разговор в поэзии. Но о какой поэзии мы говорим?

Нам здесь предоставлен выбор, который все-таки защищен от чистого произвола». Что подразумевает ученый, говоря о чистом говоре? Чистый говор, ни что иное, как полезная информация? Что кроется за определением «чистый говор, в чем происходит завершение языка, который подобает разговору»? Может завершением языка по Хайдеггеру есть истина? Тогда в каком случае завершение языка подобает разговору? Наверное, тогда, когда собеседники заинтересованы в продолжении разговора для его завершения? Заинтересованность, которая вызвана желанием достижения цели (выгоды), здесь выступает, как плотность «чистого говора», то есть «полезной информации».

Далее автор строк указывает на условие «если нам удастся услышать чистый разговор» и продолжает утверждением о существовании предоставленного для нас выбора, который «все-таки защищен от чистого произвола». О какой защите идет речь? Что имеет в виду ученый, говоря о выборе? Может тогда нам удастся услышать чистый говор, если он будет избавлен от сообщений не интересующих нас?

Вследствие сказанного, можно считать, что по Хайдеггеру «чистая информация» защищена, или наоборот, она загружена «информационным мусором», из-за которого говорящие теряются в бездне. И вместе с этим у них всегда есть выбор в продолжение разговора.

Другой философ 20 века Гадамер, говоря о важности разговора, упоминает, чтобы понять «суть дела», необходимо понять говорящего, о чем у Хайдеггера не было речи. Диалог для Гадамера является моментом узрения некой сути дела, которая становится условием понимания. Не зря самым первым из всех герметических условий является предпонимание, вырастающее из нашего желания обратиться к тому же делу, что и наш собеседник.

Не исключено, что порой такие беседы носят мифологический или символический характер. Казалось бы, люди желают говорить, беседуют на одном и том же языке, но не могут вслушаться в этот язык. Такое явление довольно характерно для азербайджанского общества, где доминируют беседы символического характера.

Гадамер в отличие от Хайдеггера обращается в своих трудах к более важной проблематике, как не состояние беседы, имитация разговора, в результате которого язык так и не сыграл своей назначенной функции - собеседники остались за пределами общего информационного пространства: «Мы говорим, что «ведем» беседу; однако чем подлиннее эта беседа, тем в меньшей степени «ведение» ее зависит от воли того или иного из собеседников». Здесь Гадамер «сетуя» на длину беседы, пытается оправдать собеседников в их воле отказа от информационного мусора.

Но тогда встает более важная проблема, как отказ от целого разговора, а значит от дальнейшего понимания собеседников. Таким образом «информационная болтовня», удлиняя или засоряя язык «чистого говора», угрожает не состоянию понимания между собеседниками, отказом от общего поиска истины. А ведь для Гадамера язык существует только тогда, когда он находится в «рабочем состоянии», то есть реализует свою главную функцию - донесения вести, истолковании ее, поиска и находки истины в общении.

Возвращаясь к изречению Хайдеггера о чистом говоре, как о поэзии, хочется обратить внимание на ценные слова из Корана, 26 Сура которого называется «Поэты». В 28-м аяте этой суры, «Муса сказал: «(Он) - Господин востока и запада и того, что между ними, если вы только разумеете». Что скрывается за словами «ОН - Господин востока и запада», можно по-разному интерпретировать, а то что «Он - Господин того, что между ними (между востоком и западом)» хотелось бы определить четко, потому что именно это межцивилизационное пространство, которого также Господином является ОН, в герменевтике остается неизведанным. Отправной точкой в «узрении сути» данной темы могут стать последние слова из указанного аята, в которых Муса, как бы напоминает нам о том, что мы можем не разуметь «того», что между востоком и западом.

Думаю, что Хайдеггер близок к разгадке о том, «что находится между востоком и западом», ведь положение «чистый говор - это поэзия» он ставит за точное утверждение. Однако то, что существует кроме «чистого говора» не поднимается в его обсуждениях. А ведь Муса «предупреждал», что мы можем «не разуметь» этого.

Хайдеггер рассматривает язык, как пространство, в котором осуществляется бытие и открывается истина. Можно считать, что главным назначением языка в системе коммуникабельности, является создание общего мыслительного пространства между и вокруг индивидуумов, имеющих разные точки зрения. Здесь язык выступает как вспомогательное средство нахождение общей истины, приводящей к пониманию. Но ведь существует и то, что мешает пониманию истины…

Общение по-азербайджански

Азербайджанский специалист в области журналистики Гулу Магеррамли пишет, что «повышение полезности (семере) процессов массовой информации зависит от различных факторов, прежде всего от характера информации, от возможной реализации той или иной потребности масс». Из строк автора можно сделать вывод, что понятие «полезная информация», это, прежде всего, та, которую получатель может применить в повседневной жизни в пользу своей выгоды.

Магеррамли развивает тему словами: «информация, не дающая никакой выгоды или не создающая какого-либо влияния, с психологической точки зрения является бесполезной и таковая не может к своему вниманию привлечь аудиторию. Поэтому в системе массовой коммуникации, как правило, такая информация не используется». Здесь автор явно указывает на существование бесполезной информации, которая априори может сопутствовать и сосуществовать с «полезной, выгодной информацией», но которая, по словам журналиста, «как правило» не используется в информационном пространстве.

К сожалению, трудно с первого взгляда различить, чем есть полезная или бесполезная информация. Стоит задуматься над тем, кто в азербайджанском обществе решает о качествах полезности и бесполезности информации - подающий или принимающий сообщение? Вместе с этим, категорическое отрицание использования бесполезной информации в СМИ было бы слишком идеалистическим для любого общества, тем более для азербайджанского, в котором преобладают информации символического, мифического характера. Думаю, что нельзя исключать существование «бесполезной информации», цели которой могут противостоять целям «полезной информации», то есть засорять пространство, «принадлежащее диалогу и пониманию между подающим и принимающим информацию».

После распада Советского Союза и оглашения независимости в Азербайджане не удалось основать новых традиций информационного пространства. Граждане страны так и не поняли «сути дела» из-за частых фальсификаций исторических фактов современной истории. Сформировался вымышленный диалог, в котором язык не принял правила «чистого говора», не принял полной суверенности, не избавился от «бесполезной информации», не привел людей к истине.

Однако нельзя отрицать, что традиции инфопространства Азербайджана после получения независимости страны не обновились вообще. Наблюдая ситуацию в сфере коммуникации в Азербайджане, можно предполагать, что возникла специфическая конфигурация составляющих «новых» и «старых» традиций, то есть на основе советской традиции коммуникации зиждиться вымышленная новая. Хочется надеяться, что это естественный исход переходного периода.

Однако растяжение вымышленных, мифических традиций коммуникаций неизбежно приведет к информационной войне, в которой главной жертвой станет адресант «бесполезной информации», а адресат, по меньшей мере, откажется участвовать в мифическом диалоге или примет правила монолога. А это уже напоминает одно их условий революционной ситуации.

Каждый человек нуждается в общении в большей или меньшей степени. Общение, диалог создает то информационное пространство вокруг говорящего и слушающего, в котором двое или более людей могут услышать, прежде всего, свою точку зрения, а после - собеседника.

Касаясь азербайджанского общества, хочется заметить, что в процессе общения, главным правилом которого является диалог, говорящий и слушающий (так же учитывается группа людей) в определенный момент принимают принципы иерархии. В собравшемся обществе появляется главный игрок (будь то мужчина в женском обществе, будь то чиновник или глава семьи), который имеет право на монолог, даже если он бесполезен и не приносит «выгоду» для окружающих слушателей.

Принимая правила игры такого «мифического общения», в котором главную роль имеет ни семантика сказанного, а только длина речи, большинству из участников хотелось бы оказаться на месте того, кто ведет монолог, таковые борятся за «почетное» место «говорения» в любой форме. Таким образом, порой диалог по-азербайджански превращается в обычную, болтовню, которую нельзя назвать «бесполезной», о ней надо говорить, как о вредной.

Многие специалисты сетуют на нехватку плюрализма СМИ в Азербайджане, на не достаток источников в информационном пространстве страны. Однако считаю, что на данную проблематику нужно посмотреть со стороны качества, а не количества источников информации.

Думаю, что уменьшение информационных ресурсов в стране сократило бы количества «информационного мусора», который с трудом «переваривает общество», обеспечило бы тем самым здоровую конкуренцию среди СМИ, послужила бы поводом для самостоятельного поиска и передачи информации, согласно потребностям населения. Тогда у собеседников появилось бы желание послушать оппонента, а не выражать навязанную ему через СМИ точку зрения.

Интересно заметить, что азербайджанцы достаточно проинформированы о событиях внутри страны, чрезмерно много о себе знают и слишком устали друг от друга по информации, доносившейся обо всем и всех отовсюду. Может поэтому азербайджанцу присуще воздвигать высокие заборы возле их домов? Может легенда «о защите своей семьи от соседского глаза» не верна? Может азербайджанец пытается защитить себя от чрезмерной близости от соседа, от информационной болтовни, сплетен и слухов, забирающей почти полжизни человека?

Азербайджанцы слишком близки друг к другу, чтобы услышать собеседника.

Хочется обратить внимание на сегодняшнюю архитектуру в Баку. Строительство домов одного близ другого грозит моральному отдалению граждан. Большинство азербайджанцев предпочитают закрывать прекрасные открытые балконы для защиты своей индивидуальности. Людям не достает одиночества, а ведь познав одиночество, появляется желание и интерес избавится от него, вслушаться в то, как от одиночества избавляется сосед, открыть окно, чтобы в него посмотреть, увидеть тебе подобных, послушать их и высказаться, потому как, и окружающие будут нуждаться в диалоге.

Думаю, чтобы защитить азербайджанское общество от морального отдаления граждан друг от друга (что ярко наблюдается в последнее время), необходимо, как можно быстрее ускорить этот процесс, естественно увеличив расстояние между людьми путем снижения уровня бесполезной информации, а не наоборот - искусственно сближать людей, увеличивая количество информационного мусора. Одним из плодотворных шагов в реализации предлагаемого механизма, является усовершенствование национального образования, в котором главным приоритетом должно быть обучение молодого поколения навыкам самостоятельного поиска и отбора информации, а не ее подача традиционными методами.

То есть не навязывать человеку «общепринятую точку зрения», которая при некоторой своей неправде в Азербайджане подается в искаженной форме «аля советикус», не принуждать людей к одинаковому «колхозному» мышлению (все равно это невозможно!), а заинтересовать каждого индивидуума к самостоятельному поиску полезной для него информации.

Применив указанную формулу в ведении внутренней информационной политики, можно избежать войны в информационном пространстве азербайджанского общества и увеличить степень желания граждан в участии диалога.

Source: Media Forum