Голос Мирзы Хазара

“Вор должен сидеть в тюрьме”? Гюльнара Мамед-заде Практически уничтожив «классическую» организованную преступность, власти Азербайджана не допустили ее сращивания с государственными структурами, где безраздельно правит коррупция Это действительно так. В Азербайджане нет организованной преступности. Нет классических группировок типа российских люберецкой или подольской “братвы”. Нет и быть не может. Конечно, отдельные преступные сообщества своими дерзкими правонарушениями время от времени пополняют криминальные сводки правоохранительных органов, но все эти «подвиги» отличает бессистемный характер, скажем, организация того или иного ограбления, крайне низкий уровень профессионализма, а зачастую отсутствие такового. Нет и самого главного – какого-либо системного прикрытия во властных структурах на случай поимки преступника и возможностей законными способами избавить его от наказания или, по меньшей мере, значительного снизить меру ответственности. Власть в Азербайджане довольно нервозно относится к проявлениям откровенного бандитизма, да и в стране, где почти вся деловая жизнь сосредоточена в столице, преступным элементам особо разгуляться негде. Так что ежегодная отчетная риторика министра внутренних дел о снижении преступности не далека от истины. К примеру, раскрываемость убийств в Азербайджане никогда не опускается ниже 90%, потому как в этом серьезном преступлении орудием убийства чаще всего выступает обычный кухонный нож. Дело в том, что трудности, которые власти деликатно называют “материальными проблемами”, есть, по сути, откровенная нищета и именно подорванная хроническим безденежьем психика толкает людей на убийство по сущим пустякам. Таким образом, если на минутку отстраниться от мысли, что взятка (а к ней мы еще вернемся) есть серьезное правонарушение и счесть ее просто смазочным материалом, без которого остановятся жернова отечественной экономики, то может показаться, что преступности у нас нет и вовсе. То есть, «классику» преступности нашим властям удалось изжить, в том числе и путем выдавливания ее за пределы страны. Азербайджанцы с большим успехом, к примеру, торгуют наркотиками, причем в России в солидных масштабах, так как на родине этот «бизнес» без властной «крыши» процветать никак не может. Стараниями властей практически полностью уничтожен институт т. н. «воров в законе», размыта «советская» иерархия преступного мира, трещат по швам десятилетиями незыблемые правила уголовного мира, практически ликвидирована и система реального управления зонами и тюрьмами “блатными авторитетами” криминального мира. Однако, трудно однозначно воздать должное властям в деле искоренения преступности. Как это не парадоксально на первый взгляд, но есть в этом успехе и негативная сторона. Точнее, уничтожение таким вот образом воровского мира есть производное от указанного негатива. То, что происходит – следствие чрезмерно жесткого режима в стране, который никогда и ни при каких обстоятельствах не позволит параллельного существования сплоченных и сильных, финансово обеспеченных и независимых мафиозных структур. История не знает примеров, когда крупные преступные сообщества уживались бы с диктатурой: при режиме Муссолини основные силы итальянской мафии перебрались за океан; эмигранты с Кубы создали на юго-восточном побережье США крупнейшее преступное сообщество; про Германию Гитлера и СССР Сталина и говорить не стоит. Есть и другие примеры, но главное состоит в том, что любые послабления жестких режимов правления немедленно приводят к всплеску преступности в любых обществах, независимо от ментальных особенностей, культурных и религиозных традиций людей. Отсюда и вопрос, во всяком случае далеко не риторический для всего постсоветсткого пространства, что называется «на засыпку»: что предпочтительнее для рядового гражданина, обывателя – скажем, авторитарный, деспотический режим в стране и отсутствие укоренившихся преступных структур или же трудный рост демократических процессов и такой же трудный переход к рыночной экономике с неизбежным расцветом преступности. Как показывает практика развитых демократий, преступность в этих странах, по сути, в известной мере даже охраняется законом, ибо подкопаться под респектабельного “пахана”, окруженного сворой адвокатов, правозащитников и имеющего в своем распоряжении несколько популярных СМИ, в правовом государстве практически невозможно. К тому же, в демократическом государстве организованная преступность рано или поздно начинает завоевывать себе место во властных структурах. Это неизбежность, своего рода аксиома. Сращивание криминала с властью представляет большую опасность для государства, но Азербайджану это, как видно, в ближайшее время не грозит. Господствующая политическая и экономическая элита, сосредоточившая у себя все рычаги управления государством, представляет собой мощнейший альянс, под прессом которого криминальные структуры, как таковые, не имеют шансов на укрупнение и обретение существенного влияние на происходящие в стране процессы. То ли дело в других странах, например, в той же России, где уголовная среда живет и развивается по своим законам, но, в отличие от фантастических теорий параллельных миров, бандитская “планета” во времени-пространстве совпадает с миром обычных граждан. Правда, рядовой служащий, обычный клерк или пенсионер статистически довольно редко оказываются на этой «планете» непосредственно, но общее влияние мафии ощущают в общем все вместе и каждый в отдельности. Вот так, наши соотечественники, осознав свое бессилие перед властями на родине, осваивают более благодатную почву. Например, совсем недавно в Петербурге был убит наш земляк, известный бизнесмен и авторитет Исмаил Рагимов. Ко времени своей гибели он был уже одним из руководителей азербайджанской диаспоры Петербурга – заместителем председателя Азербайджанской национальной культурной автономии. Почетный академик Международной академии реальной экономики, Рагимов значился учредителем целого десятка коммерческих фирм, а в оперативных базах данных правоохранительных органов числился одним из лидеров “азербайджанской” преступной группировки, сложившейся из бывших спортсменов. Его широкие связи в городской Думе и исполнительной власти Санкт-Петербурга вызывали серьезную обеспокоенность у спецслужб. Рагимова устранили экзотическим для условий мегаполиса способом – на дороге, по которой он непременно должен был проехать, заложили фугас мощностью аж в три (!) килограмма тротила. Заряд сработал под передней частью автомобиля, не оставив Рагимову никаких шансов на жизнь. До того в Петербурге был известен лишь один подобный случай – неудавшееся покушение на депутата Законодательного Собрания Шевченко, которого, по версии обвинения, хотел устранить с помощью своих боевиков другой депутат, Шутов. Этот пример показывает далекую от законности решительность строящего демократию государства, устои которого может подорвать внедрение в правящие структуры преступных элементов или их представителей. Взявшее курс на оздоровление общественно-политической жизни страны, правительство России не брезгует физическим устранением с экономической и политической сцены людей с криминальными прошлым и настоящим. Дескать, судебные процессы не приводят к желаемому результату и правоохранительные органы, таким образом, тратят силы и средства впустую, а покойный Рагимов имел авторитет не только в криминальном мире, но и поддерживал тесные контакты с известными политиками северной столицы и своих честолюбивых помыслов не скрывал. Итак, говорить о сращивании власти и криминала применительно к странам, обладающим той же национальной спецификой, что и Азербайджан, означает недостаточно верную оценку сложившейся ситуации. Другое дело, коррупция и ее главная составляющая – взятка. В государствах переходного периода коррупция принимает угрожающие развитию страны масштабы со специфическими национальными особенностями. Все это в полной мере свойственно и Азербайджану. Правоохранительная и судебная системы у нас оказались несущими конструкциями погрязшей в коррупции вертикали власти; органы финансового контроля превратились в инструмент давления на предпринимателей, не желающих платить в виде взяток львиную долю заработка; государственный контроль над использованием экономических ресурсов заменен правительственным надзором, потакающим грабительской приватизации и откровенным расхищением народного достояния. Вместо контролируемых государством ведомств и структур, призванных обслуживать интересы общества, мы имеем систему кланово-бюрократических альянсов, извлекающих из своего положения неофициальные доходы самого различного вида и содержания. То есть налицо полное господство административной силы. Оздоровление ситуации возможно только при наличии приоритета прав личности, включая право собственности, не зависящее от воли чиновников. При этом необходима комплексная реорганизация госаппарата, повышение личной административной и финансовой ответственности руководителей, преследование виновных в нанесении ущерба интересам государства и отдельным гражданам. Конечно, этот рецепт не оригинален, но, как и все банальное, перечисленные формы борьбы с коррупцией неоспоримы. Как неизбежна коррупция в странах с переходной экономикой. Большинство исследователей, изучающих феномен коррупции, отмечают резкий рост ее уровня в странах Центральной и Восточной Европы именно после развала бывшего восточного блока. Как это ни странно, некоторые исследователи коррупции рассматривают ее на этом, переходном этапе как некий положительный фактор. Объяснение заключается в том, что после отмены старых, «социалистических» законов новая, объемлющая все стороны экономической жизни, гармоничная законодательная база еще не оформилась. Она отстает от экономических и политических реалий, а бизнесу и в таких условиях необходимо работать и развиваться. Тогда-то и приходится прибегать к коррупции. Коррупция в ограниченном объеме рассматривается как «смазочный» материал плохо притертых элементов государственной машины. Как бы то ни было, большинство стран Центральной и Восточной Европы этот промежуточный этап, когда на коррупцию можно было закрывать глаза, уже прошли. А в Азербайджане же этот этап еще далек от своего завершения. Ни власть, владеющая кланово-монопольным крупным производством, с одной стороны, ни слабый сектор независимого бизнеса, преимущественно мелкого, ни деморализованное общество в целом, с другой стороны, никаких серьезных усилий в борьбе с коррупцией не прилагают. Существуют отдельные небольшие проекты, но все они носят декларативный характер и не способны оказать реальное воздействие на это зло. Соотношение сил здесь уж слишком неравное. Отсюда и произвол власти на всех уровнях общественно-политической жизни страны, рост социальной напряженности в обществе. Впрочем, эта уже тема для другого разговора. (caucasusjournalists.net)